— Прощай, человек…

Тьма поглотила всё.

А потом он проснулся, и первое, что он почувствовал — жажду. Горячую, яростную, ненасытную, которую представлял со слов Мастера совершенно не так. Да и весь мир вокруг него был теперь совершенно другим — резким, пронизанным запахами, звуками, которые раньше он не мог услышать. Даже сердцебиение маленькой мыши, шуршащей где-то далеко за толстыми стенами логова. Шёпот ветра в тоннелях. И…

Кровь! Где-то совсем рядом. Свежая. Живая. Горячая! Которая тут же вскружила ему голову, заставив позабыть обо всём на свете. Он даже не заметил, что пришел в себя внутри саркофага. Матиас выскочил из каменного гроба, и его тело ответило ему с пугающей лёгкостью — мышцы двигались как никогда раньше, каждый нерв словно был обострён до предела.

— Ты чувствуешь это, да? — раздался голос Каина, стоявшего у входа в зал

В руках упырь держал трепыхающегося кролика. Пульсирующую плоть. Горячую кровь. Матиас даже не осознал, как оказался рядом, как его руки впились в добычу, как зубы (длинные и острые) выдвинулись из челюстей и разорвали плоть несчастного животного…

Первая жертва. Первое насыщение. Каин невозмутимо наблюдал за этим «священнодействием», скрестив руки на груди.

— Добро пожаловать в вечность, Матиас…

Но Грейс уже не слушал. Он чувствовал. Силу, струящуюся по его жилам и дарующую настоящее бессмертие… Вот только голод никуда не ушел, он стал только острее и болезненнее. Каин усмехнулся, видя, как дрожат руки новоявленного упыря, обагрённые кровью.

Матиас опустился на колени, не в силах оторвать взгляд от растерзанного кролика. Его тело лихорадочно дрожало, но не от отвращения — от восторга. Внутри пылал огонь — неутолимый, безумный. Каждая клетка пела, требуя больше, еще больше…

— Но я… я не могу остановиться, Мастер… — прошептал он, сжимая в кулаки дрожащие ладони, раня кожу на них отросшими когтями.

— Ты ещё слаб, птенец Матиас. Первая кровь — лишь капля в море того, что тебе предстоит научиться контролировать, — Голос Каина звучал спокойно, но в глазах тлела предостерегающая искра. — Теперь ты понимаешь: всё, что было до этого — лишь жалкая тень того, что тебе придётся испытать… И в наслаждении, и в мучении… Жизнь, которую ты знал, — иллюзия. Теперь ты это видишь и чувствуешь…

Матиас поднёс к лицу пораненные руки. Кожа на его пальцах будто сама по себе затянулась, заживая за секунды. Сила. Страшная, неестественная.

— Это… это… — Профессор не мог подобрать слов. — Это так странно, страшно и мучительно, что даже прекрасно.

— Да, мой юный неофит, — Каин шагнул ближе, — теперь ты знаешь, каково на нашей стороне. Но запомни одно — без этого ты долго не протянешь! — жестко произнес вампирский патриарх. — Ты не раб жажды — ты её хозяин! Борись, страдай, но не давай жажде взять над тобой верх! — Упырь резко наклонился, впиваясь взглядом в потускневшие от перерождения глаза Грейса. — Первый год — самый опасный. Голод будет безжалостно мучить тебя. Если сорвёшься… если дашь ему волю хотя бы раз… ты погибнешь. Не от солнца, не от серебра — от самого себя.