Уже подбегая к девушке, я переключился на своё ведьмачье зрение, позволяющее видеть ауры не только людей, но и других живых существ. В том числе и нечисти. И то что я увидел, мне совершенно не понравилось. Аура злыдня едва мерцала, вспыхивала и гасла, словно светлячок в летней ночной темноте. Похоже, что Лихорук действительно отдал мне слишком много сил.
— Рома! Ромочка… — Акулинка подняла ко мне своё залитое слезами лицо. — Ты же спасешь его? Не дашь погибнуть…
— Конечно спасу, товарищ Красавина! — Я ободряюще улыбнулся девушке. — А ты иди к маме, чтобы не мешать…
Акулинка беспрекословно поднялась и отошла. А я присел возле «невещественной субстанции» (хрен его знает, как еще назвать такое состояние нечисти) злыдня и попытался до него «достучаться». С уменьшением расстояния наша связь усилилась, и был реальный шанс пообщаться с Лихоруком хотя бы мысленно.
«Ты как это, дружище, до такого состояния себя довёл?» — с изрядной долей бодрости ментально «телеграфировал» я.
«Не рас-сш-шитал с-сил Лих-хорук… С-спас-сти тоф-фариш-ша Ш-шуму ош-шен х-хотел…» — Донесся до меня едва слышный мысленный посыл нечисти. И если бы я не находился рядом, я мог его и вообще не расслышать. «Мощностей» у моего одноглазого друга и не осталось совсем.
«Ты ведь мог этого не делать, старина, — ну, не мог я его об этом не спросить. —Зачем?»
«Ты перф-фый, х-хто меня тоф-фриш-шем нас-сф-фал… ниш-шех-хо не требуя ф-фс-самен… Лих-хорук с-са тебя х-хотоф-ф ум…» — Мыслеголос злыдня неожиданно совсем затих, а его призрачное тело начало стремительно развеиваться как утренний туман под восходящим жарким солнцем…
Глава 22
Бледнеющая на глазах аура злыдня стала напоминать разорванное решето, прорехи в котором стремительно расширялись. Её структура буквально растворялась в воздухе прямо на моих глазах, грозя исчезнуть с минуты на минуту.
— Э-э-э! Ты чего это удумал, братская чувырла! — заорал я одновременно во всех «диапазонах» — на ментальном и физическом уровнях. — Не смей умирать, Горбатый! Я тебе приказываю! Приказываю! Слышишь? Не смей!
«Прос-сти тоф-фариш-ш, — едва уловил я сквозь шум листьев над головой, — ш-шис-сн…»
Что хотел мне сказать Лихорук, я не расслышал, видимо даже на это у него не хватало сил. Но просто так отпускать на тот свет моего боевого товарища и друга, не пожалевшего отдать за меня самое дорогое, что у него было — очень и очень длинную жизнь, я не намерен.
Я был готов за него побороться, да хоть бы и с самой Смертью! К тому же, если это не было бредом, я оказался близко знаком с четвертым всадником на бледном коне. Он даже называл меня братом. И, если он сейчас сюда явится за моим злыднем, думаю, порешаем с ним эту проблему по-нашему, по-пацански.