Точнее рассмотреть не удалось, но они мгновенно оплели забившегося в путах злыдня по рукам и ногам. Моя ручная нечисть панически забилась и жалобно заверещала, словно попавший в силки заяц. Но освободиться у него не получилось, от слова совсем.
Он даже попытался стать нематериальным — рассыпаться туманом, но и этот фокус не прошел. Тот, кто его пленил, пустил по «жилам» вьющихся растений какие-то «энергетические» потоки. Я их прекрасно улавливал, как, впрочем, и сам Лихорук. К тому же, удерживающих злыдня растений с каждым мгновением становилось всё больше и больше — какие-то мелкие вьюнки, травки и прочая зелень уже оплели трепыхающегося Лихорука до самого пояса. И продолжали ползти выше и выше.
Наконец, когда свободным у злыдня осталась только его несоразмерно большая голова, он перестал отчаянно дергаться, а продолжал неподвижно стоять, ожидая своей дальнейшей участи, испуганно подрагивая своим костлявым телом.
«Х-хос-сяин! — неожиданно вспомнил он про меня. —С-саклинаю, с-спаси! — истово взмолился он. —Ф-феш-шно тебе с-слуш-шить буду! С-спас-си! Прош-шу! Х-хо-с-сяин…» — И его униженная просьба превратилась в настоящий тоскливый вой.
[1] Психотро́нное ору́жие — вымышленное оружие, которое с помощью «биологической энергии» воздействует на мозг, что может вызвать физический дискомфорт, психическое расстройство или смерть.
[2] Дуалистические мифы — мифы, описывающие мироздание как единство противоположных явлений и символов. Представляют собой мифологические представления, основанные на противопоставлении двух рядов мифологических символов, считающихся полезными или вредными для племени, народа, религиозной или иной группы.
Дуалистические мифы последовательно воспроизводят универсальные двоичные классификации, основанные на соответствии биологических (мужское и женское), социальных (дуальная организация общества) и психологических характеристик мифологизированным оппозициям верха и низа, света и тьмы, правого и левого, солнца и луны, космоса и хаоса, чет — нечет и др., вплоть до этического противопоставления добра и зла.
Глава 5
Неожиданно «лианы» натянулись, растягивая руки и ноги злыдня в разные стороны. Его тело оторвалось от земли и зависло в позе Витрувианского человека[1] Леонардо да Винчи. Я слышал, как трещат от натуги его сухожилия, а сам Лихорук кряхтит и поскуливает от боли, которую я, благодаря нашей связи тоже чувствовал. Пусть и весьма-весьма ослабленно.
И какой-такой «хрен с горы» решил обидеть мою верную нечисть? Пусть Лихорук еще тот утырок и натуральный упырь, но это мой утырок! И обижать моего утырка никто не вправе, кроме меня самого. А я такого разрешения не давал! Ему еще благодарность за уничтожение роты ягдов надо выдать, с занесением, так сказать. А тут вместо заслуженных почестей — вона чё началось!