— Я с-сдес-с, х-хос-сяин! — Тут же материализовался возле моей кровати уродливый одноглазый мужичонка. — Ш-што прикаш-шешь?
— Познакомиться для начала нужно, — произнес я, подтянув подушку повыше. — Надо же знать, кого пригрел на своей груди. — Так кто ты, дядя? И откуда такой прыткий нарисовался?
— Так это, Лих-хорук я, — произнес зубастик, растянув рот в жуткой улыбке едва ли не до самых ушей. — С-с-слыдни[1] мы…
[1] Злы́дни — в мифологии украинцев и белорусов демонические существа, духи, враждебные человеку, егонедоля ,беда . Они невидимы, и обитают в доме или сидят на плечах человека. Серьёзного значения в народных верованиях злыдни не имели. Иногда считаются синонимом родственных персонажей: Доля, Недоля, Горе-Злосчастье, Лихо, Беда и других.
Глава 2
На новое место Глафира Митрофановна меня таки не перетащила. Наоборот, выпросив у командира отряда подводу с лошадью, отвезла меня обратно к себе — в Гнилую балку. И, как не упрашивал её товарищ Суровый вместе с политруком и дедом Маркеем, скрыться вместе с партизанами в лесу, на месте дислокации отряда, она твердо стояла на своём.
Доводы о том, что вернувшие в Тарасовку фрицы не пощадят ни её, ни нас с Акулинкой, Глафира с полной уверенностью разбивала заявлением, что у неё на выселках есть такое потайное убежище, которое ни одна падла оккупантская даже с собаками обнаружить не сумеет. Я-то был в курсе, что она права. И пока не развеется старая волшба, потайное укрытие с алхимической лабораторией хрен кто отыщет.
В конце концов, отцы-командиры уступили её напористости, рассудив, что иметь глаза и уши во временно освобожденной Тарасовке совсем не повредит. Да и особо связываться со своенравной дочкой колдуньи, слава о которой гремела на всю округу, они тоже не хотели. Хоть и являлись настоящими коммунистами-атеистами.
Причем, я это отчетливо видел по изменению цветов ауры во время разговора. Я постепенно приноравливался и приспосабливался к своей особенности, превращая её в этакий полиграф — детектор лжи. И временами у меня отлично получалось.
Конечно, мне бы очень пригодилась способность по-настоящему читать мысли людей. Проворачивала же такой фокус со мной старая колдунья. Но, пока мой номер шестой — у ворот постой. Не пробудились еще у меня метальные способности. Но я надеялся, что это уже не за горами.
Пока я пребывал в отрубе, партизаны взяли Тарасовку без шума и пыли. Практически без стрельбы, сопротивляться в деревне, по сути, было уже некому. Моё проклятие оказалось куда сильнее, чем ожидали мы с мамашей. Моя «дрисня» оказалась намного действеннее, чем это происходило «у обычных» ведьм. Всего лишь час-другой, и оккупанты, откушавшие пищи, зараженной проклятым мною поваром, либо «поручкавшись» с ним, отправлялись прямым рейсом в ад. Без какого-нибудь варианта на реабилитацию. То-то меня так плющило, аж до потери сознания!