[2] Фюрст (Fürst) — обозначал высшую знать германской империи. В России соответствовал титулу князя. Слово происходит от древнегерманского «virst», значившего «первый».
[3]Нацистами в качестве символа использовался характерный «хакенкройц» — свастика, стоящая на ребре в 45 градусов с концами, направленными в правую сторону.
Глава 8
Еще до того, как в глазах помутилось, мне показалось… Нет-нет, я совсем не сошел с ума! Но я отлично видел, что меня прибило к земле чудовищным ударом огромной призрачной, но явно человеческой ладони. И еще она светилась, словно гигантская гнилушка, этаким зеленоватым сиянием.
Что это было, или кто — я не знал, но точно мог сказать, что это не леший. Уже падая, я успел зацепить периферийным зрением, что ему тоже неслабо досталось — только ветки с треском в разные стороны полетели. Окружающие его деревья с хрустом сломались, раздробившись едва ли не в щепки, словно были не столетними дубами, а тоненькими спичками.
Лианы, растягивающие злыдня, не выдержав нагрузки оборвались, и Лихорук с размаху впечатался в податливую лесную землю, да так и замер неподвижно, придавленный к преющей листве словно гигантским прессом. В общем, досталось всем и каждому от неведомого супостата.
Хотя, такому ли неведомому? Готов поклясться, что за мгновение до этого чудовищного удара, я услышал «отголоски фраз», произнесенных явно на немецком языке. Что-то типа: «Вали их, Карл!» и «Яволь, майн рейхсфюрер!». Гребаные фрицы! Как они сумели меня найти? Что эта магическая атака была нацелена именно на меня, я уже ни капли не сомневался.
Однако, предаваться сейчас досужим размышлениям было бы откровенной глупостью. Поэтому я попытался хоть что-то сделать, пустив в ход свои, пока еще хиленькие возможности ведьмака. Моё зрение уже восстановилось после удара, ноничего рассмотреть я не мог — перед моими глазами маячила сломанная ветка с густой листвой.
Я уже привычно пустил силу по жилам и попытался хотя бы немного приподняться над землей. А вот хрен! Усилия были несопоставимы! Я словно ничтожный муравей, возомнивший себе, что сможет сдвинуть с места многотонную плиту, конечно же ничего не достиг.
— МЕНЯ?!!! В МОЁМ ЖЕ ЛЕСУ?!!! ЗАДНИЦЕЙ НА СУК НАТЯНУТЬ РЕШИЛИ?!!! — неожиданно раздался бешеный рёв лешего, и давление на мою многострадальную тушку немного ослабло. — ХРЕНА ВАМ ЛЫСОГО НА ВОРОТНИК, УПЫРЯКИ!!!
Похоже, что хозяин леса наконец-то собрался с силами, и решил дать отпор грёбанному фашистскому колдуну. Он ревел так, что земля на которой я неподвижно лежал, дыша через раз, ощутимо подрагивала. Давление спало еще чуть-чуть, и я, чудовищно напрягая мышцы, залитые под завязку ведовской энергией, сумел сначала оторвать голову от земли, а затем, и вовсе усесться, привалившись спиной к стволу изуродованного дерева.