— Ты меня знаешь? — Брови деда взлетели, когда он услышал из моих уст свое имя, а его изумлению не было предела.

К такому повороту событий он оказался совершенно не готов, хотя и пытался сделать непроницаемый покер-фейс. Но меня-то с моими возможностями ведьмака не проведёшь. Бушевавшие внутри него эмоции были для меня как на ладони, только магическое зрение пришлось подключить, для более точного их определения.

— Так, товарищи дорогие, давайте-ка в избу! — благоразумно предложил командир отряда. — Не надо греть чужие уши! Хоть у нас тут и все свои… Но сами знаете, лучше перебдеть, чем недобдеть…

— Товарищ Суровый прав, — согласился я с командиром, продолжая стоять на крыльце с поднятыми руками. — Может, Ваня, внутри продолжим?

— Хорошо, пошли, — чересчур резко кивнул мой старикан, продолжая держать меня на мушке.

Мы вошли в избу, из которой Суровый тотчас же выгнал посторонних, не пожалев даже Акулины. Когда мы остались втроём стоять посреди избы, я сбросил с головы глубокий капюшон плаща, бросающий тень на моё лицо.

— Твою мать! — не сумел сдержать крепкого словца командир партизанского отряда. — Что случилось, товарищ Чума? Ты же…

— Неаккуратное обращение с опасными веществами нового оружия, — перебил я его. — Видите, к чему это может привести?

— А я, дурак, «попользоваться» просил… — выдохнул командир, присаживаясь на лавку. Похоже, мой внешний вид его здорово ошеломил — был молодой пацан, а теперь едва ли ему не ровня.

— Мне еще повезло, — усмехнулся я. — А вот фрицам, как вы помните, нет!

— Это же уму непостижимо! — Продолжал изумленно пялиться на меня товарищ Суровый, а я продолжил:

— Ты — Иван Степанович Чумаков, — произнёс я. — Одна тысяча девятьсот двенадцатого года рождения. Лейтенант госбезопасности. Выпускник Школы особого назначения НКВД…

— Молчать! — нервно воскликнул дед. Видимо, проняло̀ его не по-детски. — Значит, крот у нас завелся в самой Ставке… — с абсолютно упадническим видом произнёс он. И куда только вся его наигранная невозмутимость испарилась? — Говори, откуда у тебя информация о моей заброске? — Дед схватил меня за грудки, совершенно позабыв про взведенный пистолет. — Это была абсолютно секретная информация, о которой знали всего несколько человек!

— Да не газуй ты так, товарищ Янус! — примирительно произнёс я, назвав деда оперативным псевдонимом. Я ведь понял, что он на сегодняшний день, по сравнению со мной — ну, натуральный пацан. — И стволом не размахивай — пристрелишь кого из своих ненароком. Это там, у фрицев можешь такие истерики закатывать, герр гауптманн! Может, у них так принято! А сейчас соберись, Ваня! Вспомни, чему тебя в спецшколе учили! Никогда и нигде не терять присутствия духа! Что бы ни случилось! А о твоей заброске я ни сном, ни духом не знал! Вот тебе честное пионерское… У меня давно связь с большой землёй отсутствует, — устало произнес я, опускаясь на крепкую дубовую лавку, выструганную из половинки древесного ствола.