Это какие-такие достопримечательности он собрался смотреть? Уж больно двусмысленно звучала последняя фраза. Да и судя по ауре, постепенно окрашивающейся в «конфетно-букетные» цвета зародившейся «симпатии» к Акулине, я понял, что именно он имел ввиду.
Ну, так-то и его вполне можно понять: молодой, холостой, кругом война, и не факт, что он «доживет до понедельника». Постоянный стресс, и адреналин в жилах просто кипит и булькает. Когда еще хоть какую-нибудь «любовь крутить»? Даже вот такую — чисто на словах и на взглядах? Сколько таких молодых ребят унесла война? Не долюбивших, да и не поживших совсем… Ненавижу войну! Всеми фибрами души НЕ-НА-ВИ-ЖУ!
И неожиданно для меня, неизвестно из каких далей пришла ответка:
— Я тоже тебя «люблю», братишка! Но на этот раз я — первый всадник! И ты с этим ничего не сможешь поделать! А если встанешь на моём пути… — Громкий злорадостный смех, балансирующий практически на грани истерики, оборвал эту поистине «инфернальную» связь.
А я понял, до кого вдруг сумел «достучаться» своим «криком души». Всадник Война, или Раздор, «второй номер», вдруг ставший первым. Вероятно, что именно по этой причине Великая Отечественная и стала самой страшной и кровопролитной войной за всю историю человечества. Просто «красного» всадника некому было сдерживать на этот раз. А я, вообще, совершенно не ощущаю в себе подобных сил. Да и мифическим всадником не ощущаю себя тоже…
— Какие-такие «достопримечательности» ты собралась показывать совершенно незнакомому мужчине? — А вот и «тёщенька» нарисовалась, точно озвучив мои собственные мысли.
Я даже слегка вздрогнул от неожиданности — когда она появилась на пороге избы, я так и не заметил, погрузившись в собственные и, надо признать, абсолютно безрадостные мысли. Мне нужно было срочно идти «на взлет» — стремительно расти в чинах и силе…
Хотя, я не уверен, что даже допрыгнув каким-то немыслимым способом до тринадцатой веды, сумею хоть как-то помешать Войне. Наши возможности всё равно будут несопоставимы. А он, в каждый конкретный момент, становится всё сильнее и сильнее. Ведь сейчас — его время, его сценарий, его война, в которой (и я это точно знаю) сгорят миллионы жизней…
— Отчего же это незнакомый? — весело ответил мой старикан, окинув мамашу прицельных взором. — Нас уже познакомили…
— Но я-то тебя не знаю, милок, — не дала ему договорить Глафира Митрофановна, вновь врубив режим селянки-простушки. — А то, понимаешь, ходют тут под окнами и спать не дают!
— Примите мои глубочайшие извинения…
— Это мама моя, — пришла ему на помощь девушка, — Глафира Митрофановна… А это — товарищ Янус, разведчик…