— За это, профессор, вам почет и уважение! — искренне произнёс Фролов. — Наука наукой, но и за страну переживать надо — а вдруг завтра война? Вы уж, Бажен Вячеславович, и этот существенный моментик из виду не упускайте, пожалуйста!

— Да-да, я обязательно… — Закивал головой профессор. — Но вы так и не сказали: как связаны моё изобретение и обороноспособность страны?

— Ох, и странный вы народ, ученые, — покачал головой Фролов. — Умные, образованные, но иногда дальше своего носа ничего не видите. Что ваша машинка может сделать с обычным человеком, если увеличится его время? Ну, профессор! Неужели этот простой вопрос поставил вас в тупик?

— Ничего меня в тупик не ставит! — огрызнулся профессор. — По отношению к абсолютному времени скорость такого человека может возрасти в разы, а из физики мы знаем, если возрастает скорость — возрастает и кинетическая энергия.

— То есть, такой человек становится сильнее? — по-простому переиначил слова профессора Фролов.

— Да, — согласился профессор, — несомненно станет сильнее…

— Сильнее, быстрее, ну, давайте же, профессор! — подстегнул Трефилова старший лейтенант госбезопасности. — Вы же умный человек, товарищ профессор!

— Идеальные солдаты! — бухнул Трефилов, попав «в яблочко».

— Браво, Бажен Вячеславович! — Даже зааплодировал Фролов. — Каждый из таких солдат будет стоить двух-трех-пяти-десяти солдат противника!

— А то и больше, — произнес Трефилов, — смотря, насколько его удастся ускорить…

— Вы должны понимать, Бажен Вячеславович, что мы, возможно, стоим на пороге новой войны! И каждое изобретение, способное увеличить обороноспособность нашей страны — сейчас на вес золота!

— Понимаю, — взгляд Трефилова потух, — мне предстоит повторить путь Альфреда Нобеля, всю жизнь проповедовавшего пацифизм, но прославившегося за изобретение по уничтожению себе подобных — динамита.

— Не переживайте вы так, профессор! Зато подумайте о том, сколько жизней наших советских товарищей вы сможете спасти!

— Я понимаю, понимаю…

— Так давайте начинать! — нетерпеливо предложил Фролов.

— Это невозможно! — неожиданно заявил Сергеев.

— Отчего же? — спросил Фролов.

— Видите ли, товарищ старший лейтенант государственной безопасности… — «официально» произнес Сергеев.

— Лучше — Лазарь Селиверстович, — подсказал Фролов. — Оставим ненужный официоз.

— Лазарь Селиверстович, — послушно продолжил Сергеев, — опыты можно проводить только на живых людях, а это очень опасно! Опыты на животных, к сожалению, не дали результатов… — И доцент виновато развел руками.

— Но, если мне правильно доложили, — возразил Фролов, — профессор Трефилов нынешней ночью поставил опыт на себе, и ничего — жив-здоров…