— Они? Они ничего не сделали. Это ты! Ты все сделал! Ты не мой сын! Не мой сын!
Так, а вот это уже интересно. Этого я не ожидал. Я, что же, вырубился и начал вещать о том, как настоящий Виктор Глебов умер, а я занял его место? И что? Перепуганные этим откровением, хулиганы-суперы сбежали, ибо нафиг-нафиг? Ерунда какая-то!
— Мам, ты о чем говоришь? Я тебя не понимаю…
— Витенька, сыночек, что они с тобой сделали? Что они с тобой сделали в этой армии проклятой?
А вот тут я окончательно потерял нить повествования. Армия? Сделали? Впрочем, долго думать об этом мне не дали. Мама внезапно перестала всхлипывать и в упор посмотрела на меня.
— Ты давно стал сверхом, Витя?
У меня глаз задергался. Я всегда думал, что это такой оборот речи, что не бывает такого в реальности. Как бы, первая жизнь у меня была какая угодно, но не спокойная. Там вот ситуаций, в которой нервный тик мог произойти, было хоть отбавляй. И ни разу! А тут…
Впрочем, в моей первой жизни не было встреч с вселенским Распределителем, Советского Союза в 23-м году, Сталина, коптящего небо вторую сотню лет, и суперов. Так что, наверное, оправдано.
— Мам, ну ты чего? Какой сверх? Ничего со мной в армии не делали!
А внутри закопошился червячок сомнений. "В армии — нет, — прошептал он. — А вот после армии, совсем недавно, да". Я тряхнул головой. Ну, да! Я пил сыворотку, то есть прежний Виктор пил. Но он умер от нее. Как там — random selection, вот! Смертность выше пятидесяти процентов. До трех летальных случаев на один с появлением суперспособностей. Бедолага так и остался за чертой статистической погрешности.
— Я все видела, Витя. Не нужно отрицать. — продолжила говорить мама. — Видела… Господи, да как же так? Да за что же мне это?
Понимая, что сейчас мы уже обсуждаем не подмену мной ее сына, а чего-то другого, я решил немного надавить.
— Мам. Я ничего не помню. Ты можешь мне рассказать, что случилось? Меня, когда тот уголовник ударил, я сознание потерял.
— Ты стал монстром, Витя! Огромным чудовищем!
Слово за слово, и мама рассказывает, что случилось, пока я валялся в отключке. Точнее, не валялся, нет. Когда Карыч сбил меня с ног, я некоторое время полежал, а потом стал творить всякие непотребства. Стал раздуваться, как жаба, которой в задницу вставили соломинку, и расти. За какие-то несколько секунд, я превратился в огромного мужика зеленого цвета, но со своими дурацкими синими волосами. Ударил Карыча, отчего тот вылетел из дома. Трое его товарищей, тоже к тому времени вошедшие в дом, были сбиты им, как кегли шаром.