— Мам… Мам, ну не надо меня бояться. Ну, сверх. Это не в армии случилось, я недавно сыворотку принял, даже не знал сам, что сверхом стал. Мам, ну не плачь. Надо решать, что теперь делать. Что ты думаешь, мне надо в милицию идти сдаваться?

Понемногу я растормошил женщину. До полного восстановления эмоционального состояния ей еще было далеко, но истерика уже отступила, и мы начали прикидывать дальнейшие действия. И, нет, я не собирался сдаваться властям, сказал это только, чтобы настроить маму на конструктивный разговор. Она, кстати, этот путь тоже сразу отвергла.

— Нет, никакой милиции! — отрезала она.

К этому времени я сбегал наверх и оделся. Завесил выбитую дверь простыней, аккуратно приколотив ее к остаткам дверного проема гвоздями. И уселся пить чай. С чебуреками, да. Жрать хотелось, будто несколько суток без еды прожил.

— Почему ты так считаешь? — спросил у нее. — Власти, насколько я понимаю, заинтересованы в сверхах. Вон те же Красный Шторм и Мама Зима — вполне уважаемые члены общества!

— Сынок, тебе уже двадцать лет, а ты порой рассуждаешь, как дошколенок! — всплеснула руками мама. — Нельзя быть таким наивным! Эти сверхи — просто ширма. К тому же они стали такими уже много лет назад, когда еще никто не знал, что делать с такими вот людьми. Тогда "холодная война" была с Западом, Великобритания своих сверхов на нас спустила. Сейчас все по-другому. Сверхами становятся только достойные, кому партия дает сыворотку, причем — проверенную, а не ту контрабанду, которую ты со своими приятелями распил.

Да, пришлось ей рассказать, откуда у меня эта тяга к зеленому цвету кожи. В усеченной версии, без смерти в мусорном контейнере, без пробуждения меня настоящего — военного пенсионера из другого мира. Сам я еще плохо в здешних реалиях разбирался, так что мне нужен был союзник. Желательно, конечно, более информированный, чем домохозяйка. Но она, с другой стороны, не сдаст сына властям. Материнский инстинкт — дело такое.

Узнав предысторию становления меня сверхом, мама, естественно, покричала. Обозвала безответственным идиотом. Потом поплакала еще разок, и, наконец начала искать выход из сложившейся ситуации. Все это, к слову, не заняло много времени. С момента, как я вернулся в сознания на бетонной дорожке у дома, прошло от силы минут пятнадцать.

— Контрабандная сыворотка?

— Ну, конечно! А ты думал, откуда она у хулиганов? Выдали за заслуги?

— А ее выдают?

— Ну, да. Выдающимся ученым. Деятелям искусства. Политиками. Военным. Тем, кто достоин долгой жизни, от деятельности которых зависит благополучие нашей страны. И уж точно, сыворотку не раздают всякой шпане и уголовникам. Значит, они ее купили у контрабандистов. Турецкую, скорее всего. Говорят, ее в последнее время много везут.