— У торговцев обычно есть деньги, а значит, и покровители, — сказал брат Виталий. — Тронешь обоз, а потом неделями будешь от гвардейцев по самым чащам скрываться.

— Хочешь сказать, что грабят в основном неплатежеспособных? — изумился Магистр.

— Пословицу про паршивую овцу и клок шерсти придумали не крестьяне.

— Все это похоже на квестовую линейку, — заметила Шикла. — И по мере приближения к цели количество таких псевдослучайных нападений будет только нарастать.

— Только вот это никак не может быть квестовая линейка, потому что в этом мире действуют другие правила.

— Я и не говорю, что это она. Просто похоже.

— Похоже, — сказал Магистр. — Но у всего этого должно быть другое рациональное объяснение.

— Или же это просто случайность.

— Когда случайностей становится слишком много, они превращаются в закономерность, а за закономерностью обычно стоит чей-то злой умысел.

— Брось, Оберон, — сказала Шикла. — У тебя просто мозг устроен таким образом, что ты везде видишь заговоры. Потому что ты сам обожаешь устраивать заговоры. Но мир не вращается даже вокруг тебя.

— И все же…

— Два случая — слишком мало, чтобы делать выводы. Вот если по пути на станцию мы подвергнемся третьему нападению, я обещаю пересмотреть свое отношение к твоим словам.

Но третьего нападения не произошло. Напротив, им повезло, и двое сердобольных вольноотпущенных крестьян, удачно распродавшие свой товар на городской ярмарке и теперь возвращающиеся домой с барышом, согласились подбросить компанию монахов до полустанка.

Магистр лежал на дне телеги, закинув руки за голову и рассматривая синее небо над головой, лениво размышлял, что крестьяне с мешком монет были бы идеальной добычей для разбойников, и если бы Магистр с компанией не разогнали банду несколькими часами раньше, то эти двое уже наверняка кормили бы червей.

— А что, братья мои, не можете ли вы поделиться со скромными путниками свежими новостями? — поинтересовался он, садясь на дно телеги и доставая из-под рясы коробку папирос.

— Страшные дела творятся ныне, — ответил ему вольный хлебопашец. — Дай закурить-то, я и расскажу.

— Держи, — Магистр протянул ему папироску.

— Спасибочки, — сказал крестьянин. — Только вот разве монахи курят?

— За пределами монастыря можно, — сказал Магистр. Брат Виталий при этих его словах поморщился, но вслух возражать не стал. — Ты от темы беседы-то не отклоняйся.

— Губернатор, чтоб он был неладен, помер, — сказал крестьянин, прикурил папироску от спички и выпустил клуб дыма в сторону. — Говорят, кто-то натравил на его дворец демонов и те пожрали его бессмертную душу.