Борис поднялся, отряхивая рукава пиджака и колени штанов, и тут же увидел, как полуторка отъехала от платформы, а сзади в кузов почти уже на ходу запрыгнул человек в военной форме, с массивным бритым черепом. Коган сразу узнал его и от бессилия стиснул кулаки. Догнать машину, но как? Оперативник бросился бежать за машиной, понимая, что ему ее не догнать. Просто надо было что-то делать, что-то предпринять, а он еще не понял, что именно. Он бежал мимо раненых, убитых, мимо перевернутых телег, ржущих раненых лошадей и кричащих женщин, он видел все это, стараясь не видеть, стараясь не заглушить разум слепой ненавистью, иначе он догонит и убьет диверсанта, а делать этого нельзя. Этот с бритым черепом был сейчас единственной связующей ниточкой с Витольдом, с заданием группы, от которой, возможно, остался только один Коган.

Машина скрылась в низинке в редком молодом осиннике, когда на глазах Когана мужчина вывел лошадь, запряженную в телегу, и погнал ее по дороге в том же направлении, в котором уехала машина. Борис догнал телегу и пошел рядом, держась за ее край.

— Слушай, друг, ты не в Сухой Лог едешь?

— А што тебе? — нервно дернул головой мужик и поглубже надвинул на глаза картуз. Лицо его было бледно, а на щеке была копоть.

— Не успеваю! Где-то под Сухим Логом сестра с малым дитем застряла. Не приехала на станцию. Найти надо!

Коган все это выпалил с таким жаром, с такой горячностью, что мужик ему поверил. А ведь и правда Борис ощущал все это, только не тревогу за сестру, а боль за погибших и раненых. И за то, что ему не удастся выполнить приказ.

— Ну до села довезу, а там не знаю, как дальше. Сам кумекай. Мне свояка, семью его вывезти надо с детьми. Извини, помочь не могу.

— Ты меня только до Сухого Лога довези, а там разберусь, — пообещал Борис.

Телега ехала быстро, и оперативник все чаще всматривался в марево, поднимающееся над степью, в надежде увидеть не машину, так хоть столб пыли за ней. Они с мужиком почти не разговаривали. Каждый был погружен в свои думы, в свою беду. И у обоих перед глазами стояла страшная картина разрывов, вражеских самолетов, горящих вагонов и мечущихся в ужасе людей. Но на несколько вопросов мужчина ответил. До села было около двадцати километров по петляющей между оврагами дороге. Но если напрямик, а лошадь с телегой пройдет этот путь, дорога будет намного короче. Еще минут двадцать, и покажется село. Теперь Борис понял, почему он не видит пыли, поднятой грузовичком. Тот уехал в сторону.

Переехав ручей, телега скользнула под низко нависшей ивой и ходко поднялась вверх из овражка на открытое пространство. И сразу впереди открылась деревушка, которая вытянулась вниз к овражку или пересохшему руслу речушки. И первое, что сразу заметил Коган, это полуторка, которая тронулась от третьего от околицы дома и, пропылив по окраине, скрылась внизу. Расстояние было велико, но Борису показалось, что в кузове уехавшего грузовичка никого нет. Да и в кабине, как он решил, кроме шофера, тоже никого не было.