Сосновский, не спеша засовывая пистолет в кобуру, подошел к машине и открыл заднюю дверь. Голова убитого майора свесилась до земли, а внутри в спинку сиденья вжимался бледный и испуганный Аристарх Витольд.

— Выходите, Аристарх Максимович, — нагнувшись и заглянув в салон машины, предложил Сосновский. — Дальше вам с немцами не по пути.

У Витольда откровенно дрожали ноги, когда он с помощью Сосновского выбирался из машины, косясь на трупы немецких офицеров, а потом еще и на горящий неподалеку бронетранспортер. Убедившись, что геолог не пострадал, ощупав его с ног до головы, оперативники все же решили уточнить:

— Аристарх Максимович, немцы у вас ничего не забирали, в этой машине нет ничего ценного, чего бы вам не хотелось отдавать фашистам?

И тут геолог сник. Слова «отдавать фашистам», кажется, задели его за живое, коснулись незаживающей раны. Оперативники переглянулись и решили пока не говорить об этом. Сейчас важнее всего было убраться с места бойни. Возможно, что на «хорьхе» было бы ехать комфортнее, но мотоцикл имел большую проходимость, на нем можно было проскочить там, где не всякая машина пройдет. На мотоцикле на пересеченной местности легче уйти от погони, чем на машине.

— Ладно, быстро забирайтесь в мотоциклетную люльку и держитесь там покрепче, — посоветовал Буторин.

— Ну, самый простой маршрут — это назад, а потом влево к реке, — посоветовал Сосновский. — Там много балок и можно проскочить далеко на юго-восток. По крайней мере подальше уберемся отсюда и найдем укрытие. Потом уж будем решать, как выбираться.

— Рискованно, зато потом проще будет, — согласился Буторин. — Когда мы сюда ехали, вроде близко никаких немецких машин не было видно. А если поедем прямо, то выйдем к шоссе и мосту. Там точно засыплемся. Поехали!

Усадив Витольда в люльку, Сосновский запрыгнул на заднее сиденье, и Буторин сразу тронул мотоцикл с места. Он разогнал его, чтобы легче выскочить на горку, выбраться из балки. И тут случилось самое неприятное, чего трудно было предвидеть. На самом верху они почти лоб в лоб столкнулись с немецкими мотоциклистами. Судя по металлическим овальным пластинам на груди автоматчиков, это была фельдполиция. И если они здесь рыщут, значит, ищут русских, значит, кто-то увидел и сообщил о странных русских, которые ездят по немецким тылам в своей форме, не скрываясь. Буторин, увидев мотоциклистов, заорал: «Прыгай!» — и резко свернул вправо. От такого маневра мотоцикл едва не опрокинулся на него самого, но левый поворот, который был более устойчивый, сейчас мог привести к тому, что первые же пули немцев угодят в Витольда. И Буторин принял удар на себя.