какого из тел я остановилась.

Я хотела обнять их всех, накрыть собой и защитить от его бездушных глаз, но не могла

разорваться на три части. Мама и папа, простите меня, если сможете… Во мне не

осталось сил не на месть, не даже на ответ ему.

— Однако можно было сделать выбор с самого начала и спасти хоть сколько-то жизней, —

продолжал он. — Но ты слишком слаба, чтобы принести кого-то в жертву.

Я молча плакала, касаясь безжизненной руки Кая. Беллиан сломал меня, даже ни разу не

атаковав. Как же я была наивна, решив, что двойная Печать убережёт меня от всех

невзгод. Что она самое грозное оружие во всех трёх мирах. Отнюдь. Жестокость —

величайшее оружие всех времён.

Я не рыдала. Не было ни крика, ни громких всхлипываний, лишь горькие слёзы лились

ручьём. Обычно, когда плохо, из меня так и рвутся эмоции. Но сейчас, когда всё

по-настоящему ужасно, я буквально окаменела, пожираемая изнутри болью и не способная

выпустить её наружу: слишком уж она велика. Настолько, что случившееся казалось

выдумкой. Сном. Дурным кошмаром, коих я давно не видела, засыпая в объятьях любимого

мужчины. Теперь его нет, как нет моих чудесных добрых родителей и отважных друзей,

напрасно поверивших в меня. В какой-то момент я просто рухнула на грудь Кая всё

также безмолвно и не моргая, мечтая лишь о том, чтобы самой оказаться на его месте.

Или же рядом с ним…

— Предсказание сбылось, моя дорогая, — голос Беллиан стал тише. — Это произошло бы в

любом случае, ведь ты не отступилась.

— Верни их и я отступлюсь… — слабо вымолвила я, практически не соображая. Слёзы

продолжали течь, намочив футболку на бездыханной груди Кая.

— Мёртвых не воротишь, — Беллиан подошёл ближе. — Можно достигнуть бессмертия, но

попав на ту сторону — обратной дороги нет.

Он встал совсем рядом. Краем глаза я видела его белую обувь. Хотелось одновременно

вцепиться в неё зубами, раздирая до крови, и начать целовать, попутно умоляя найти

способ вернуть мне любимых.

— Однако… — опять заговорил он. — Ты всё ещё можешь с ними встретиться.

Беллиан наклонился, заставляя меня навалиться на Кая всем телом, будто бы он мог ещё

что-то сделать моему принцу… Изящная рука в перстнях потянулась ко мне, а с губ

слетели слова, произнесённые бархатным голосом:

— Ты можешь снова быть со всеми ними в следующей жизни… — он протянул мне тот же

самый осколок стекла, что я недавно держала у его горла и который рассыпался в прах.

— Всего пара точных движений избавит тебя от страданий.

Я не шелохнулась. Тогда Беллиан сам вложил мне в руку осколок, нежно сомкнув на нём

мои дрожащие пальцы.