— Дышать!! Воздух!

Я услышал, как Энтон через кашель пытается сказать что-то в рубку, из которого я услышал только «газ». Серафимион среагировал чуть медленнее, заверещал:

— Выше! Быстрее поднимай выше! Что-то в воздухе!

Снова промелькнула мысль, что на этот случай в любом уважающем себя танке должны иметься противогазы, то это же танк Тимьяниии. А свергнутая диктатура любила изобретать велосипед с квадратными колёсами.

Впрочем, я среагировал тоже достаточно успешно. Тремя секундами спустя двухсоттонный «Единорог» свечкой взмыл в небо. Ноги вдавидо в площадку под башней так, что я чуть не присел, свежий ветер ударил в лицо, но дышать легче не стало, внезапно началась одышка, как после тяжёлой ходьбы.

Перенапрягся. Хоть я и могу поднимать гири куда тяжелее этой — чтобы нести ношу далеко недостаточно одной мышечной массы.

— Блин… я не могу, — сообщил я Серафимиону и мысленно скомандовал махине под ногами снижаться.

Снижались мы по дуге, сначала медленно, а потом быстро. Интуитивно я успел свернуть чуть в бок от табуна, затормозить и шлёпнулся в болотную жижу прямо в каких-то десяти метрах от русла реки, по другую сторону от неё. Брызги полетели в разные стороны, а отбившиеся от табуна особи даже не подумали поменять направление.

Громозкие туши, каждая из которых не меньше нашего Иоганна весом, врезались в стальные борта, отскакивали, как резиновые мячи, сопровождая рёвом, похожий на ишачий. Смрад стоял тот ещё — запахи болота, отравляющий газ смешивались с их запахами, отчего мне захотелось срочно как в старые добрые времена натянуть на нос маску.

— Фу… Что это за?

— Они так защищаются, — послышался голос Йеркута внизу. — Окружают себя облаком газов и взвеси, которые нейтрализуют аммиак.

Внезапно из болотной жижи примерно в полусотни метров от нас наружу высунулась белёсая треугольная морда. Полетели брызи, клацнули челюсти, каждая из которых была длиной в половину корпуса «Единорога». Хищник, похожий на слепого уродливого крокодила-альбиноса, ухватил трёхметрового детёныша тушкана и потянул вниз, в влажную нору, словно здоровенная бейсбольная перчатка, поймавшая мяч.

Табун заметался, развернулся. Теперь в нас неслись не отдельные особи, а десятки, сотни испуганных громадин. Грохот врезающихся тел продолжался, но к этому прибавилось что-то новое, и вскоре я опознал его. Это был булькающий звук медленно погружающихся в болотистую тину ног «Единорога».

— Поднимай! Тяни! — рявкнул я.

На этот раз уже Серафимион успел «нажать на газ» оперативнее. «Единорог» подхватило, пронесло две сотни метров, а затем мягко, аккуратно, а затем поставила на твёрдый каменный уступ, возвышавшийся над излучиной реки.