Оставалось только сидеть под навесом на раскладном парусиновом стуле, читать старую прессу и время от времени окидывать взглядом полководца фронт работ.
— Российская Империя декларировала свой нейтралитет в войне между законным правительством Севера и мятежниками Конфедерации, — прочёл он вслух зацепившие его чем-то корявые строки с претензиями на изысканность, смешными для глубоко провинциальной газеты.
Алекс, не веря глазам, ещё раз перечитал заметку, в которой как о свершившемся и всем известном факте писали, что Россия отошла в сторону, больше не поддерживая Север в Гражданской Войне.
Обиженный этим автор статьи весьма едко прошёлся по России, её внешней политике и императорской семье. К критике Родины попаданец отнёсся равнодушно, императорскую семью он и сам не уважал, да и на мнение не слишком грамотного писаки плевать.
— Стоп-стоп-стоп! — По въевшейся студенческой привычке, особо сложную информацию он проговаривал вслух, — что же меня зацепило? Так…
«… циркулирующие в Петербурге слухи, сообщённые в письме нашему корреспонденту, говорят якобы о том, что на императора оказали давление некие добровольцы, воюющие в священной для нас войне как на стороне законного правительства в Вашингтоне, так и со стороны мятежников.
Источники сообщают, что якобы эти добровольцы возмущены Бесчеловечнойтактикой Выжженной земли, использующейся нашими войсками, а с недавних пор ставшей основной для генерала Шермана.
Разумеется, сии пасквили можно считать бредом: всем нам понятно, что войны ведутся самыми жестокими методами, и что тактика Выжженной земли, несмотря на кажущуюся жестокость, скорее милосердна. Да-да, дорогие читатели — милосердна!
Наше излишне рыцарское поведение только затягивало войну, на которой гибли люди. Войну, от которой страдает экономика обеих сторон…
А кажущаяся жестокость бьёт по экономике мятежников, сокращая тем самым длительность боевых действий. Так что как бы странно это не звучало, но генерал Шерман предложил свою тактику из человеколюбия.
Так что данные слухи, распускаемые нашими недоброжелателями, для Российской Империи скорее повод выйти из конфликта. Добровольцы же скорее всего представлены небезызвестным Френсисом Пикенсом и его сторонниками.
Как ни печально это говорить, но наши недавние союзники оказались нестойкими, неготовыми идти до конца. Давление Англии и Франции, формально поддерживающих мятежников, все-таки подействовало на Русского Медведя.
Не будем обвинять Россию в трусости, но что её император поддался экономическому и политическому давлению соседей, нет ничего необычного. В придворных кругах России издавна сильны как англофильские, так и профранцузские партии. Увы нам, они победили…