Родич, которого попаданец натаскивал на штабного, протянул карту. Сверили…
— Руки оторвать и в жопу вставить, — в сердцах высказался майор о составителях карт, — на несколько миль промахнулись, это надо же умудриться!
Карта оказалась неточной, и если бы не паранойя попаданца, поехавшего лично проверять местность, оборона северян зияла бы дырами.
Сделав кроки местности, Алекс вернулся и доложил полковнику о результатах поездки. В чертежи внесли необходимые планы, и бригада приступила к строительству укреплений.
Всего через два дня, вечером двадцать пятого июля, Шерман двинул свои войска на противника. Кельтика в наступлении участвовала, но на второстепенных рубежах, готовая поддержать удачную атаку пехотинцев и начать закапываться на захваченных позициях.
Алекс, ещё плохо оправившийся от болезни, в наступлении участвовал вовсе уж формально, труся позади бригады на смирной лошадке, вместе с повозками медиков и полевой кухней. Кухня, к слову, производилась по чертежам, переданным Турчаниновым.
До вечера прошли всего несколько миль, после чего начали окапываться. Впереди гремели выстрелы и войска вели вялый ночной бой, но у Кельтики своя битва — строительство укрепления, с учётом переменного военного счастья. Работы закончились далеко за полночь, при свете костров.
Утром встали ранёшенько, буквально с первыми лучами солнца. Кельты присаживались завтракать, зевая и протирая глаза. Такие же не выспавшиеся, шатались по лагерю и офицеры. Пусть они не работали мотыгой, киркой и лопатой, зато бегать и проверять в потёмках — всё ли сделано правильно, оказалось той ещё задачей…
А после — работа над чертежами, штабными бумагами, проверка часовых. Старшие офицеры в итоге и вовсе не ложились.
— Держи, — Фред сунул другу здоровенную металлическую кружку с крепчайшим кофе и примостился на бревне рядом, отчаянно зевая и наблюдая за сороконожкой, путешествующей по сапогу. Особых разносолов на завтрак нет, но под кофе и галеты с солониной нормально проскочили в желудок.
Наскоро почистив зубы, Алекс вооружился по полной, взяв не только Спенсер, но и два револьвера. Поколебавшись, в голенище разношенного сапога засунул дерринджер.
— Мы как раз на стыке между Скофилдом и Томасом получаемся, — нехотя разъяснил он своё поведение офицерам, — они в последнее время едва ли не ядом друг в друга плюются. Мало ли…
Дальнейших аргументов приводить не стал, и так ясно, что желание подставить ближнего или не придти ему на помощь может перевесить воинский долг хотя бы в подсознании. Глядя на него, вооружились и другие офицеры, а за ними и солдаты стали серьёзней относиться к обязанностям, не надеясь на другие части. Предчувствиям Фокадана кельты доверяли, чем тот иногда пользовался.