— Ирландцы на одном картофеле живут, — прозвучал крик из зала, — их можно нанять дешевле, чем негров! И хрен ты им объяснишь про солидарность!
— Солидарность!? — В задних рядах вскочил явный ирландец, — после картофельного голода нашим возвращаться некуда! А ещё могу напомнить, что к ирландцам власти относятся намного более жестоко. Хуже, чем к неграм! Там, где англосаксов и немцев увещевают, уговаривая разойтись, в ирландцев сразу стреляют! И в тюрьмы кидают по малейшему подозрению, дела даже не пытаются фабриковать!
Загомонили, зашумели… успокоить делегатов удалось не сразу. Коммунисты в президиуме призвали плотнее сплотить ряды, не обращая внимания на национальные и расовые отличия, но судя по нервному смеху ирландских делегатов, в это никто не верил.
— Клин вбивают, — прошептал наклонившись Фред, — не эти, понятно дело, а заводчики. Отдельно ирландцы, отдельно немцы. Но и немцы тоже… вроде как интернационалисты на словах, но очень уж упорно гнут свою, немецкую линию.
— Землячества, — так же негромко ответил Алекс.
Глаза друга горели, англичанин воспринимал происходящее, как нечто увлекательное. Попаданец же… вот никак ему не удавалось начать воспринимать всё это серьёзно. Из уроков истории, интернета и ТВ он смутно помнил, что рабочее движение зародилось в Америке, и… на этом всё.
Особого интереса нет — так, желание разобраться, что же такое современный марксизм, профсоюзное движение и… можно ли при этом получить какую-то выгоду лично для себя?
Цинично… вот только в нём опять проснулось то отстранённое состояние, когда люди вокруг не воспринимались людьми. Манекены, исторические персонажи, материализованные призраки… кто угодно, но не люди.
Опять начали давить воспоминания о родных и друзьях, загнанные вглубь. В глазах появилось выражение глубокой тоски, выраженной настолько явно, что это заметили в президиуме. Впрочем, что там заметили и каковы последствия, он узнает потом…
Перешли к вопросу призыва…
— Мистер Смит, можете ли вы что-то сказать по этому поводу, — задал Дуэ неожиданный вопрос.
— Это война богатых, в которой сражаются бедные, — ответил Алекс, встав с места. Едкую реплику оценили, одобрительно хлопая и свистя. Попаданец молча раскланялся с залом и сел, толкать речи нет никакого желания.
Брякнешь ещё что-то… Одно дело, озвучить мысль, витающую в воздухе и поддерживаемую так или иначе большинством. Длинные же речи опасны тем, что легко войти в раж — по крайней мере, такую особенность бывший студент знал за собой.
Тему призыва обсуждали недолго и сошлись на том, что он Не по совести.