— Ежели хотят воевать за справедливость, так пусть и воюют те, кто считает эту войну такой, — встал один из ирландских делегатов, — мы её такой не считаем.
— Война за отмену рабства всегда справедлива, — перебил его Зорге.
— Да? Почему тогда рабство отменили только в Южных Штатах? — С явной иронией спросил ирландец, — или это совсем другое дело?
— Другое, — невозмутимо парировал Зорге, — мы прекрасно понимаем, что Линкольн далёк от идеалов человеколюбия, но он вынужден идти в правильном направлении. Медленней, чем хотелось бы всем нам, но в целом его Республиканскую партию можно назвать наиболее отвечающей интересам рабочего класса.
— Мистер Зорге, — с трудом сдерживая гнев, начал ирландец, — я понимаю, что вы мыслите стратегически — даже не на годы, а на десятилетия вперёд! Но что нам делать сейчас? Как кормить детей? Именно Республиканская партия Линкольна ведёт войну, на которую объявили призыв всех, кто не способен заплатить триста долларов. Промышленники Севера, почти поголовно состоящие в Республиканской партии или поддерживающие её, наживаются, а мы… Да что я буду говорить!? Все присутствующим хорошо известно, что доходы фабрикантов после начала войны выросли многократно, а доходы рабочих — упали почти в четыре раза!
В зале раздался одобрительный гул, ирландцы и немногочисленные присутствующие здесь англосаксы поддержали выступление. Немцы же по большей части встали на сторону Зорге.
— Тишина! Тишина в зале!
Сломав молоток и сорвав горло, членам президиума всё-таки удалось успокоить зал.
— Хорошо, мистер О,Брайан, — обратился к выступавшему Дуэ, — что вы предлагаете?
— Идти своим путём, что же ещё?
Ирландец развёл руками и огляделся — дескать, ну все вы слушали, какой глупый вопрос. Алекс невольно восхитился — мужчина держал толпу мастерски, на уровне Жириновского, только без эпатажа последнего.
— Конкретней, — не сдавался Дуэ.
— Конкретней? Хорошо… Почему мы должны поддерживать республиканцев? Потому, что Линкольн в перспективе более прогрессивный политик? Может, пора начинать отстаивать собственные интересы здесь и сейчас, без оглядки на далёкую перспективу? Если всё время глядеть вдаль, можно просмотреть происходящее у себя под носом. Лицо О,Брайена приняло неожиданно ехидное выражение, и он процитировал, прикрыв глаза:
— Горизонт — это воображаемая линия, в которой небо соединяется с землей и которая удаляется от нас по мере того как мы пытаемся к ней приблизиться. Может, пора сосредоточиться на Здесь и Сейчас?
— Политическая воля, выражаемая неуклонно и последовательно, принесёт много больше, чем рывки за сиюминутными интересами, — отчеканил Вейдемейер холодно и непримиримо, глядя на оппонента сощуренными глазами.