на меня, открой глаза. — Он обхватил ладонью подбородок девушки и поднял её лицо наверх. — На меня смотри, Кира. Это я. — Паша, правда ты? — распахнув глаза, снова прошептала Кира, а Паша прижал к себе хрупкую фигуру. — Да, я это, я. Уходить надо, девочка. Сможешь? — Паша отстранил от себя Киру, хотя чувствовал, что век бы так стоял, и внимательно её осмотрел. — Не ранена? За всем этим наблюдали Арк и Пётр, легонько посмеиваясь. Как же, как же. Дружеская забота. Рахъя же наблюдал отстранённо. Для него это просто очередная задача: убить Эфира — выполнено; спасти Киру — выполнено; принять пищу — выполнено. Если крохотный интерес к происходящему и мелькнул в его глазах, то никто не заметил. Петляя подземными коридорами скал, среди которых раскинулся Аншуман и которые больше напоминали ходы в большом муравейнике, группа наконец выбралась на поверхность и через некоторое время вошла в Туман. Кира опасливо озиралась, повсюду отчётливо видя сияющую пыль и крепко держала Пашу за руку. Сфера вокруг её головы не позволяла почувствовать вонь Эфиров, но она была уверена, что запах есть. В голове между тем кружили в диком танце миллионы мыслей, главная из которых: откуда здесь, в Аншумане, Паша? Но увидев Васька и Петровича, она не выдержала и разрыдалась, обнимая всех по очереди. Счастье просто затопило девушку, и напряжение последних месяцев вырвалось на свободу. — Я так хочу домой! — вытирая слёзы, шептала Кира. — Вы не представляете, как же сильно я хочу домой. Я даже на психушку согласна. — Да мы и так все в психушке! — воскликнул Васёк, разглядывая Киру. Вроде такая же, а вроде и похудела, хотя куда больше-то? И так тоненькая была. Но вот взгляд изменился. Круто повзрослела девочка. Что же там в этом лагере с ними делают? — Это точно, Васёк. Вы даже не представляете, что здесь творится! Кира говорила на русском, и аншуманцы её не понимали. Но вот её реакция на друзей вызвала у них глубокое удивление. Сами они были по большей части сдержанны и безэмоциональны. Ледышки, как однажды назвал их Васёк. Каждый по инерции выполнял то, что до изгнания делал в Аншумане. Ежедневно. О Земле мечтали. Жить потому что хотелось. Такие чувства, которые они наблюдали у этих людей, были им незнакомы. Изучали даже с интересом Пашу, Петровича и Васька. Но вот их соотечественница, самая одарённая из Охотников, рыдающая на плече Паши и обнимающая по очереди остальных, повергла их в шок. — Васёк, Серёга, проводите Киру к нам, — сказал Паша после того, как всем представил девушку. Аншуманцы