быть рядом. Он осторожно поправил край комбинезона, укрывая её плечи, и присел на корточки рядом с креслом. Его собственное тело, исцелённое наноботами, гудело от избытка энергии, но разум требовал покоя. В голове роились вопросы, на которые пока не было ответов. Кто такой Император на самом деле? Что скрывает Сато? И почему этот мир, такой совершенный внешне, гниёт изнутри? Паша провёл пальцем по подлокотнику кресла. Материал был приятным на ощупь, напоминающим замшу, но на деле оказывался сложным полимером, меняющим структуру под давлением. Всё здесь было обманчиво. Красиво, удобно, смертельно опасно. — Ты слишком много думаешь, — раздался тихий голос Васька, который подъехал бесшумно, отключив моторы кресла. — Она уснула. Значит, ей безопасно. Пока что. Паша вздрогнул, но не обернулся, продолжая смотреть на спящую девушку. — Пока что, Васёк. Пока что. — Что вы там двое суток делали? — спросил наконец Васёк. Паша рассказал. — Ну вот, а ты говорил, зачем я столько боёвки взял. Пригодилась же! — Ещё как. Вот ты мне скажи, зачем я императору? А Кира зачем? У него Охотники постоянно рождаются, а со слов отца, одарённых так и вовсе берегли. А теперь что выходит? Император будто избавляется от них. — Ума не приложу. Чтобы догадки строить, нужно немного больше знать, чем мы знаем. Сато секретов не выдаёт, но тебя оберегает. Почему? Она вообще не человек даже. Я только за, но с такими приколами тут не знаешь, к чему готовиться. — Ко всему будем готовиться. Стабилизатор им отдал? — Васёк хмыкнул. — Петрович сейчас отдаст. Мы же вас ждали. Он, кстати, чуть умом не тронулся от обилия всяких достижений. Рот не затыкается. Правда, Пашь, дай ему волю, он всё отсюда утащит. Будем уходить, я проверю его рюкзак. — Всё равно что-нибудь пронесёт, — тихо рассмеялся Паша. — Это же Серёга. Мне до лампочки, как что работает. Главное — зачем. А ему вникнуть надо. — Он от Мирты не отходит, прилепился, как банный лист. — Потому что у нас с ней дела, которые тебя, Васёк, не касаются! — весело сказал вошедший с пучком салата Петрович и тут же затих, увидев, что Кира спит. — Какие бы они ни были продвинутые, а посуды у них нет. Если бы не наши походные кружки, и воды бы выпить не из чего, — сказал Васёк, и Петрович рассмеялся. Вспомнил, как в первые дни Васёк утащил какую-то «тарелку», чтобы мясо в неё положить. На вид это был идеальный диск из матового чёрного материала, лёгкий, как перо, с едва заметной пульсирующей сеткой вен на дне. Казалось бы, обычная посуда. А оказалась эта