— Человек, который устраивал портал, не знал, что это невозможно, — пожал плечами Эрхан.
Эмма-Ли хрюкнула и отвернулась. Глаза Эрин сияли.
— Это был он, да? — дергала его за рукав юная королева. — Он?
— Да бросьте, вы в самом деле решили, что я ушел? — возмутился Эрхан. — А как же суд над Бер-Госсом? А мои планы по восстановлению университета? У меня столько идей, что я отсюда сотню лет не уйду!
Глава 19 Суд
— Я требую для князя Бер-Госса смертной казни через четвертование, — скучающе повторил Эрхан в очередной раз, раскачиваясь на стуле. — По древним обычаям, перед казнью его нужно оставить на неделю в клетке на площади.
— Я протестую! — снова возражала Эмма-Ли. — Подобные дикие обычаи позорят нашу империю и развращают народ.
— Протест принят, — кивнул Харриан и ударил в гонг. — Князь бер-Госс приговаривается к смертной казни через отрубание головы. Казнь состоится сегодня на закате солнца. Имущество князя переходит в королевскую казну до тех пор, пока не найдутся наследники.
— Я настаиваю на исключении Бер-Госсов из реестра дворянский семей! — вскинулся Эрхан, с грохотом опрокидывая многострадальный стул.
— Протест отклонен. Глупо истреблять из-за одной бешеной собаки всю псарню.
Гонг ударил снова. Эрхан кипел от злости. Процесс над Бер-Госсом ему виделся фарсом. Казнь — слишком легкой, наказание несоизмеримым. Новому Первому советнику едва удавалось сохранять бесстрастное выражение лица.
В отличие от дела Бер-Госса, рассматривающегося за закрытыми дверями, Горнину-младшему приговор огласили вчера на главной площади. Эрхан испытывал сочувствие к подсудимому, но по закону его ждала смертная казнь. Харриан много разговаривал с бывшим другом, а после тяжело вздыхал.
Сам юноша жаждал смерти как избавления от позора. После нескольких публичных слушаний народ полюбил подсудимого всей душой и требовал помилования. Семья его — отец и старший брат — на всех заседаниях сидела молча, нахмурившись. Они не произнесли ни слова, ни разу взглядом не поддержали опозорившего их юношу. Только когда Горнин признал вину, попросил прощения и настаивал на смертной казни, брат его опустил голову, а отец еле заметно кивнул.
Решение Харриан вынес беспрецедентное. Горнин-младший умер — не физически, а для людей.
Юноша лишился имени, семьи, имущества. В родовом склепе появится плита с его именем и датой смерти. Сам же Горнин, ныне безымянный, волен будет выбрать пожизненное служение любому богу. Ему был дан шанс жить — и искупить своё преступление милостью. Эрхан только вздохнул, вспомнив, как юноша просил прощения, как упал на колени и заплакал. Харриан, сбросив мантию судьи, опустился рядом с ним на колени и плакал с ним. Завтра мальчик покинет столицу безымянным странником.