– Так и думал, что промажешь, – раздаётся насмешливый голос Демида, и я открываю глаза.

Губы сами дрожат, будто я готова закричать, но голос застрял, где-то глубоко внутри. Вижу, что Ратмир стоит на том же месте, смотрит на меня, поджав губы, на лице всё то же обречённое смирение. Его взгляд обжигает сильнее, чем пуля, и я хочу одновременно броситься к нему и исчезнуть.

– Как знал, что надо подстраховаться, – устало вздыхает и, тронувшись с места, шагает в центр, встав между мной и Ратмиром.

– Демид, не мешай, – требует Зверев-старший.

Он всё это время молчал, стоя в стороне, что я и забыла про его присутствие. А теперь его голос звучит чужим, отстранённым, как приговор.

– Как скажешь, папочка, – расплывается в своей любимой маниакальной улыбке и делает едва заметный кивок головы.

Не успеваю ничего понять, как раздаётся несколько выстрелов. Мир рушится в одно мгновение, сердце подпрыгивает к горлу.

Гулкие, оглушающие звуки рвут тишину ангара, отражаясь от бетонных стен так, будто стрелял целый отряд. Сухой треск пороха смешивается с резким запахом гари, мгновенно заполняющим помещение. Запах жжёт ноздри, голова кружится, а глаза режет от слёз.

Я вскрикиваю, инстинктивно накрываю голову руками и опускаюсь на корточки. Уши закладывает, в груди всё сжимается от паники, колени предательски дрожат. Воздух дрожит от эха, металлический звон падающих гильз катится по полу. Этот звон кажется громче любых слов, будто сама смерть прошла рядом и оставила свой след.

Кто-то тяжело выдыхает, кто-то вскрикивает, и эти звуки тонут в гуле крови в ушах. Серые стены, как будто ожившие, давят со всех сторон, в них бьётся этот безумный гул.

А потом наступает вязкая пугающая тишина. Она давит сильнее выстрелов, будто сама по себе способна убить. Я боюсь поднять голову, боюсь увидеть, кого коснулись эти пули. Страх распирает грудь, руки цепляются за голову, будто это единственное, что ещё держит меня в реальности. Кажется, мир застыл, и я молюсь, чтобы те, кого я люблю, были на тех же местах, живые и здоровые.

Осторожно поднимаю голову, и первое, что вижу, это Демид, рассматривающий свои ногти. Едва дыша, я наклоняю голову к плечу и с облегчением выдыхаю, заметив стоящего в ступоре Ратмира. Видимых повреждений на нём нет, только застывший и не верящий взгляд. Своего тела я не чувствую, от страха и шока могу только головой управлять, и я поворачиваюсь в ту сторону, где стоит громила с моим ребёнком. Должен был стоять, но сейчас его там нет, как и моего сына.

– Где… где мой сын? – хриплым и дрожащим голосом спрашиваю, пройдясь невидящим взглядом по трупам в лужах крови на земле, в числе которых и мой отец.