— Андрей, я всё объясню… — вступила Олька.

— У тебя, Оля, с математикой всегда хреново было. Девять месяцев минус шесть, дают три месяца, а не два дня.

«Хороший мальчик». Внутри всё горело от бешенства. Решил, что она, как раз, нормальная, в отличие от кручёных гламурных сучек. Самостоятельная. Ноготками заниматься.

На столе лежал новенький айфончик, как символ моей глупости. Теперь я прекрасно понимал поступок неизвестного мне Семёна. Интересно, как он узнал. Прочитал переписку с маменькой? Поэтому телефон и пострадал.

Олька увидела мой взгляд, взвизгнула раненым зайцем и ухватила со стола айфон.

— Нет, нет… Андрюшенька… ну пожалуйста… ты же подарил!

— Высоко же ты ценишь меня, Оля, — ответил я, — ровно в один айфон.

— Я не это хотела сказать, — заюлила она, — ты всё неправильно понял…

— Считай, что это тебе оплата за уборку и интим-услуги. Дорого вышло. С таким ценником далеко пойдёшь.

— Вот ты мразь… — процедила Олька. — Ты ведь мне по-настоящему понравился. Я думала, у нас всерьёз будет.

Очень много хотелось сказать ей. И то, что поверил. И что никогда полностью не забывал её с той давней дискотеки в девятом классе. И что действительно у неё был шанс задержаться в моей жизни.

А потом я подумал, а нахрена? Бисер перед свиньями. И так всё понятно и мне, и ей.

— Выметайтесь обе, — равнодушно сказал я, — увижу снова, подам заявление, что вы телефон украли. Пошли вон.

Олька вышла, обиженно поджав губы. Тётя Зина ещё пыталась лопотать что-то насчёт «милые бранятся, только тешатся», но скорее для самоуспокоения. Я был уверен, что Ольку я больше не увижу. Мои слова про заяву её напугали, и рисковать новой цацкой она не станет. Скорее поищет себе другого лоха для будущего отпрыска. Так что с глаз долой, из сердца вон.

По дороге к выходу мои несостоявшиеся родственницы завернули на кухню. Олька загрузила в пакет содержимое холодильника, а Зинаида Петровна, кудахча и обжигаясь, прихватила кастрюлю с борщом.

— Я перелью, и посуду верну, — злобно буркнула она.

— Себе оставьте, — посоветовал я.

И ведь оставят. После очистки холодильника я уже ничему не удивлялся. Обида и злость сменялись облегчением. Хорошо, что всё это всплыло наружу сейчас, а не через месяц. Или через год. Вот уж вправду бог отвёл.

После ухода соседок квартира казалась какой-то особенно пустой. Словно одежда, из которой ты внезапно вырос, но все равно ходишь, потому что новую купить тупо не на что.

Поставил чайник, а пока он закипал, собрал и пересчитал деньги. Вышло больше тридцати пяти тысяч баксов. Ремонт, что ли, сделать к родительскому приезду? Или купить домик за городом. Отец всегда хотел заниматься пчёлами, носился с планами пасеки, пока не случилась вся эта херня с судом и тюремным сроком.