Модест стоял всё на том же месте, где мы его оставили. Даже с колен не поднялся. Застыл от страха? Или надеялся договориться? Да насрать!

— Это ты её убил, сука⁈ — хватаю его и тащу к печи, — Ты устроил аварию⁈ Сдохни мразь! Гори в аду!

Ад действительно рядом. Воздух настолько горячий, что кожа на лице натягивается, словно сейчас лопнет. Я чувствую отчётливый запах палёного. Пиздец бровям или ресницам, а может и волосам.

Модест хватает ртом воздух, словно большая рыбина. Он не издаёт ни звука. Только глаза пучит. Его лицо наливается красным. Он еще ближе к огню. От края нас отделяет только подвешенный ряд цепей, своеобразная заслонка. За ней в весёлом круговороте бьются искры.

Перед глазами — Марина. Её бледное лицо, без единой кровинки. Мониторы. Десятки трубочек, которые качают что-то в её тело и выкачивают обратно. Эта тварь хотела её убить. И у него почти получилось!

— Зачем⁈ Что она тебе сделала, падла⁈

Бью его кулаком в лицо. Ещё раз. Ещё.

Его башка мотается, под костяшками пальцев что-то податливо хлюпает, словно бью по тесту.

— Андрей, стой!

Меня хватают. Тянут назад. Бью наугад, брыкаюсь, но они держат крепко.

— Отпустите, блядь! Я его урою! Сдохни!

Мои руки отрывают от тела Модеста. Мастер разворачивает меня, прижимает к себе, словно хочет обнять. Он обхватил мои руки за предплечья, прижал к туловищу и я не могу вырваться.

— Тихо… тихо… — повторяет он, — успокойся…тшшш.… тихо…

Он успокаивает меня, словно маленького ребёнка. Какого хрена, у меня что, истерика? Чувствую, как меня колотит дрожь, и этот момент понимаю, что прихожу в себя.

— Я в порядке.

— Точно? — Мастер не отпускает.

Он ниже меня почти на голову, но очень сильный. Мне на плечи словно надели стальной обруч.

— Точно, — отвечаю ему, — я себя контролирую. Отпустите.

Сергей оттаскивает Модеста. У того дымится одежда. Глаза безумные, словно он только что заглянул за грань. А может, так оно и есть.

Мастер смотрит на Сергея, тот виновато опускает глаза. Хрен вам, господа заговорщики. Теперь отослать меня никуда не получится. Они оба это тоже понимают.

— Знаешь, почему я тебя спас, — лениво говорит Мастер, — не из жалости. Ты, говнюк, убил его невесту. Не хочу, чтобы пацан брал грех на душу. Вот сам тебя кончу с большим удовольствием. «Нету тела, нету дела», слышал про такое? А тебя и искать никто не будет.

— Я не убивал!

Модест с неожиданной прытью вскочил на ноги. Сергей ловко подбил ему ступню, и Слонимский снова рухнул на колени.

— Матерью клянусь… всеми своими бабками клянусь… жизнью клянусь… я не убивал! — Модест говорил быстро, захлёбываясь словами, — но я знаю, кто!