Оля хозяйственно зазвенела тарелками, и на столе стали появляться сырная нарезка, бутерброды с тощими шпротами, дольки пропущенного мной, и не выкинутого яблока, лимон, какие-то домашние соления… Напоследок она извлекла откуда-то две гранёных хрустальных стопочки, придирчиво протёрла их полотенцем, дунула внутрь и наконец выставила передо мной.

— Готово. Наливай.

Я был уверен, что до этого Оля никогда не бывала на нашей кухне, разве что совсем уж в сопливом возрасте, и точно не могла знать, где и что лежит. Видимо, её вёл безошибочный инстинкт потомственной домохозяйки, а может, все эти кухонные принадлежности устроены одинаково — видел одну кухню, значит, разбираешься во всех. В любом случае я был впечатлён.

Коньяка оставалось ещё прилично. Бутылка была литровая, и я успел прикончить меньше половины. В стаканчиках он выглядел симпатичнее, и я даже начал чувствовать аромат. Оля же с восторгом потянула носом, а потом лихо опрокинула в себя стопку и сморщившись закусила долькой лимона.

— А ты где работаешь? — спросила она меня сразу после дежурного тоста «за встречу», — начальником стал, да?

— Угу, — пробурчал я в ответ.

Делиться подробностями своей внезапной карьеры с соседкой совершенно не хотелось. Она не обиделась, наоборот, за мою загадочность, кажется, ещё больше меня зауважала. В ответ она вывалила на меня кучу информации о моих бывших одноклассниках, своих подругах, и каких-то ещё совершенно незнакомых мне людях.

Я узнал, кто из них куда поступил, кто женился, кто сел, а кто сторчался, и тут же снова всё это забыл. Голос Оли звучал звонко и весело, словно неумолкающее радио, и я первый раз поблагодарил бога, что её сегодня встретил. Как представил себя в пустой квартире и в полной тишине… А сейчас Олька разогнала всех демонов скорби, словно шумный, непоседливый, и уже немного пьяный экзорцист.

— А ты всё с родителями живёшь? — спросил я.

Не то чтоб меня это сильно волновало, но надо же было поддержать ответный интерес.

— Куда я денусь, — махнула рукой Олька.

При этом халатик на ней слегка расползся, и через прореху стала видна упругая, хорошей формы грудь. Фигура Оли со времён девятого класса значительно изменилась в положительную сторону. Оля говорила, эмоционально жестикулируя, грудь покачивалась, и я не мог оторвать глаз от этих плавных движений.

— Ну там… замуж, — предположил я.

— Скажешь тоже! — Олька покачнулась на стуле от смеха, и грудь покачнулась тоже. — Да за кого? Нет никого, Андрей!

Она всегда называла меня только «Андрей», и это мне нравилось тоже. Мне было с ней легко и приятно. Со всеми знакомыми девушками в последнее время, мне приходилось держать себя под контролем, соответствовать им, тянуться до их уровня.