Во-вторых, она непохожа на тех, кто ищет мужиков в тиндере или снимает по клубам. Я уверен, что эпизод с моим участием был постановкой от начала до конца. Да и вообще госпожа-психолог не была похожа на женщину, потакающую своим страстям. Скорее она использовала мужчин, чем позволяла им это делать. А значит, оба её любовника — фигуры в игре.

Не той, в которую мы уходим в вирт-капсулах. Настоящая игра ведётся в реальном мире. И для проигравших круга возрождения не будет. С этой весёлой мыслью я и уснул. Словно в чёрную дыру провалился. Сразу и без сновидений.

Вжжжжжжжж… Вжжжжжжжж…

Мне казалось, что я только что закрыл глаза. Ныло плечо, который отлежала Оля. Ныли ноги, которые я перетрудил, ставя сексуальные рекорды. Ныл желудок от принятого натощак коньяка. Про голову и говорить не хочу. Отрубить бы её нахрен.

Вжжжжжжжж… Вжжжжжж… Вжжжжж…

Какая сволочь может звонить… я с трудом разглядел стрелки на древних семейных ходиках… в половине шестого утра? Может, если зажмуриться и положить на голову подушку, то всё пройдёт само собой?

Вжжжжжж… Вжжжж… Вжжжж…

Телефон нашёлся под кроватью. Он прижался полированным боком к ножке и противно дребезжал. Номер был незнакомым.

— Алло?

— Андрей Олегович? — вежливо поинтересовались в трубке.

По имени-отчеству меня могли величать только работники военкомата или телефонные мошенники. И для тех и для других было рановато.

— У аппарата, — мне захотелось похохмить, раз уж всё равно разбудили.

— Меня зовут Владимир, я ваш водитель. —голос был невозмутим, — Илья Романович попросил вас разбудить и напомнить, что он ждёт вас в шесть тридцать.

— Владимир… а вы где? — я не додумался спросить что-то умнее.

— Стою у вашего подъезда. Но вы не спешите, время есть.

Олька не проснулась, даже когда я вытащил руку из-под её головы, и запихнул туда подушку. Просто промурлыкала что-то во сне и укуталась в одеяло. Будить жалко, да и незачем. Никаких особых ценностей в квартире не было, да и посторонней соседку назвать было трудно. Поэтому я просто оставил запасную связку ключей на туалетном столике. Вечером приеду — заберу.

Ни контрастный душ, ни кофе не сделали из меня человека. Кофе вообще был только растворимый. То, что у меня получилось и то, что вытекало из Марининой кофемашины, носило одинаковое название только по какой-то нелепой случайности. Я размешал в кружке коричневую бурду, потянул носом, ощутил, почему-то запах ржавого железа и вылил результат своих трудов в раковину.

Зажрался ты, Андрей, прошептал внутренний голос. Ещё недавно глотал его за милую душу, а теперь морду воротишь. К хорошему быстро привыкают. К купажному кофе, марочному коньяку, тёлочкам в постели, мерседесу под окнами. А вот отвыкают долго и болезненно.