Пролог
Наконец гоблины-охотники вышли на след.
Долгие дни в вечной мгле теневого измерения измотали отряд зеленокожих до предела.
Отравление стихией тени, наложившееся на усталость, медленно вытягивало из них жизнь. Оно обесцвечивало кожу до тусклого, почти пепельного оттенка.
Тяжелее всего приходилось пленникам. Скованные цепями, они едва переставляли ноги, то и дело спотыкаясь. Единственный смысл их существования заключался в восполнении магических резервов шамана.
Но теперь долгим скитаниям пришёл конец. Гоблины разыскали логово твари, что едва не стерла с лица земли несколько соседних племён.
— Там, нэк, — прошипел следопыт, осторожно раздвигая ветки чахлого куста и скрюченным пальцем указывая на чёрную пасть пещеры среди скал.
Вожак резко кивнул. Его жёлтые глаза с вертикальными зрачками сузились, и он повернулся к шаману.
— Зуг’Гал, нам нужна сила, нэк! — прорычал гоблин низким голосом, с хищным предвкушением скорой битвы. — Мы слишком долго блуждали здесь. Наша кровь почти стала водой.
Перед шаманом вспыхнула Сцилла — яркий, пульсирующий диск из стремительно вращающихся магических колец. Лёгким движением он заставил орбиты замереть и коснулся нужной руны.
Затем он вытянул руку в сторону связанного пленника. Медленно сжал пальцами воздух и рванул кулак на себя. С тихим, едва уловимым стоном жизненная сила раба выскользнула наружу. Трепещущим потоком она устремилась к стоявшему рядом с шаманом гоблину.
Зуг’Гал вырывал из тел светящиеся белым светом души, дрожащие в безмолвном ужасе, и жадно скармливал своим сородичам. Пожирающие этот свет гоблины закрывали глаза от экстаза.
Закончил лишь когда последний пленник рухнул на землю опустошённой, безжизненной оболочкой.
— Намного лучше, нэк, — проворчал вожак. Он с наслаждением смотрел, как его серая, лишённая жизни рука медленно наливается силой, возвращая себе родной, тёмно-зелёный оттенок.
Прежде чем ринуться в бой, шаман даровал отряду дополнительное усиление. Каждый охотник почувствовал, как его мышцы наливаются первобытной силой, ломая пределы плоти и нарушая законы самой природы.
Пара молодых гоблинов с азартом сорвались с места, ведомые вперёд лихорадочным предвкушением наживы.
Они почти достигли входа, когда тишину внезапно разорвал пронзительный визг и резкий скрежет, словно тысячи когтей одновременно рвали металл и дробили камень.
В следующее мгновение визг утонул в оглушительном грохоте. Из пасти пещеры вырвалось плотное облако пыли и осколков камня, обрушившееся с немыслимой скоростью. Смертоносный вал рванул вперёд, сметая всё на своём пути.