Вернувшись к мечу, накрылся плащом с головой, создавая подобие шалаша над собой и клинком.

Под плотной тканью тут же образовалась настоящая душегубка. Если магический огонь на ладонях был частью меня и не причинял вреда, то раскаленный им металл не знал ни родства, ни жалости. Меч дышал жаром, как открытая печь, и низко гудел, вибрируя от перенасыщения магией.

Воздух мгновенно стал сухим, обжигая лёгкие при каждом вдохе. Пот катился градом, щипал глаза, смешиваясь с копотью, а одежда моментально прилипла к телу. Пришлось терпеть, сжимая зубы и чувствуя, как кожа на лице начинает натягиваться и сохнуть.

Клинок раскалился до предела. Казалось, стоит мне продолжить и совсем скоро он начнёт плавиться, стекая жидким металлом на землю.

От орочьей накидки пошёл удушливый дух. Грубая шерсть, соприкасаясь с раскалённым воздухом, просохла и начала тлеть из-за чего слезились глаза и першило в горле.

Пора.

Задержав дыхание, я ужом выскользнул наружу. Дымящуюся накидку оставил на месте, она всё ещё худо-бедно скрывала сияние клинка. Сам потянулся к луку и колчану со стрелами.

Настало время подать Араху условленный сигнал.

Кричать было нельзя. Голос человека привлечёт не то внимание. Вся надежда была на глаза Полуухого.

Я осторожно приподнял край накидки. Прищурившись, поднёс стрелу к плоскости клинка. Опасаясь пережечь хлипкие жилы обмотки, я прижал к металлу само древко. Сухое дерево занялось почти мгновенно. Раздался тихий треск, костяной наконечник потемнел от жара, а древко покрылось сетью мелких тлеющих трещин.

Идеально.

Я перехватил дымящуюся стрелу, и наложил её на лук. Действовать приходилось осторожно. Тетива старого гоблинского оружия была сплетена из крысиных жил. Материал прочный на разрыв, но капризный к огню. Стоило тлеющему дереву или обугленному наконечнику коснуться её хоть на миг, как жила перегорит и лопнет.

Руки дрожали от напряжения. Я оттянул тетиву, чувствуя, как жар от стрелы греет щеку.

Выдохнул, успокаивая сердцебиение, и поднял лук повыше. Целился тщательно. Стрела не должна попасть в гоблинов, но при этом обязана упасть достаточно близко, чтобы её гарантированно заметили.

Пальцы разжались.

Шшшух!

Огненный росчерк прорезал сумерки. Стрела, оставляя за собой тонкий дымный шлейф, по дуге ушла в сторону строя гоблинов и вонзилась в землю где-то у границы едва различимого света.

Я не стал ждать. Сразу схватил вторую.

Снова касание к раскаленному мечу. Шипение. Вспышка пламени посреди древка.

В этот раз я торопился. Пальцы скользнули по горячему древку, обжигая кожу, но я не обратил внимания. Главное успеть, пока накидка на мече не прогорела окончательно.