— Я сказал, чтобы ты убрался отсюда! — угрожающе повторил Драал, переходя на родной язык.

Он продолжал терзать скулящую самку с удвоенной яростью, превращая акт соития в наказание. Женщина под ним уже не сопротивлялась, лишь судорожно вцепилась зубами в меховую подстилку, а по её щекам градом катились слёзы боли.

Шаман лишь раздражённо дёрнул щекой, игнорируя выпад.

— Ты должен убить Зуг’Гала, — чеканя каждое слово, произнёс он. — Сегодня. Сделай это, пока старая крыса не восстановила силы. Это ты принёс клятву перед предками. Значит именно твой клинок должна обагрить кровь гоблина.

Драал наконец остановился. Тяжело дыша, он отлип от самки и выпрямился. Повернул голову и через плечо посмотрел на шамана. В его взгляде читалось лишь высокомерие и сытая лень.

— Высшие рунные… — самодовольно протянул сын вождя, кривя губы в усмешке. — Столько гонору. Столько пафоса. А что на деле? Отбили одну атаку жуков и уже валяетесь без сил, как побитые псы.

Он пренебрежительно махнул рукой. Довольно потянувшись, орк вновь занялся самкой.

— Разберусь я с этой падалью. И учеников его под нож пущу. Но позже. А теперь исчезни. Пойди отдохни, старик. Ты ведь тоже пуст. Без своих рунных фокусов ты…

Договорить он не успел.

Шаман двигался с невероятной для своего возраста скоростью. В один шаг он преодолел расстояние и его широкая ладонь стальным капканом сомкнулась на горле Драала.

Глаза молодого орка полезли на лоб. Он инстинктивно вцепился обеими руками в запястье старика, пытаясь разжать хватку. Напряг мощные мышцы, но пальцы Золида, казалось, были выкованы из железа.

Орчанка, почувствовав свободу, пулей метнулась к выходу, прижимая к груди охапку одежды.

Шаман даже не посмотрел в её сторону.

Спустя ещё десять ударов сердца лицо Драала налилось пунцовой краской. Он захрипел и беспомощно засучил ногами.

— Ты посмел сравнить меня с гоблином? — прошипел старик, приближая своё лицо к задыхающейся морде орка. В его голосе клокотала первобытная ярость. — Думаешь, без Сциллы я тоже превращаюсь в ничтожество?

Не дождавшись ответа, Золид разжал пальцы. Он сделал это с нескрываемой брезгливостью, словно держал не сына вождя, а грязную тряпку.

Драал мешком рухнул на подстилки. Орк скрючился, хватаясь за горло обеими руками, и надрывно, со свистом втягивал воздух, пытаясь наполнить горящие лёгкие.

— Отец… с тебя шкуру… — выдавил он между приступами кашля. Из глаз орка текли злые слёзы унижения.

Золид замер. Внезапно его накрыло странное чувство дежавю.

Совсем недавно его рука сжимала горло человека. Тот был слабее и меньше, он точно так же задыхался… но в его взгляде не было этого жалкого животного страха. Гоблинский приёмыш смотрел в глаза самой смерти с холодной решимостью. Он не звал никого на помощь и никем не прикрывался.