Арах затравленно скосил глаза на меня, явно собираясь спихнуть поручение.

— Может, пусть Менос…

— Идиот! — тут же осадил его старик. — Кто в здравом уме сейчас станет договариваться с человеком? Он только лишнее внимание привлечёт, нэк.

— Но у меня почти нет денег, наставник, — понуро произнёс Арах, окончательно смирившись с судьбой. Он похлопал себя по тощему боку. — Ни единого серебряного орла. Всего восемь медных воронов, да и те почти стёртые. За такое даже дохлого мула не дадут.

— Возьми мой, — нервно цыкнул Зуг’Гал и швырнул ему тяжёлый кожаный кошель.

Арах ловко поймал его в воздухе. Внутри глухо и приятно звякнуло.

— Мало будет монет, тогда пусти в ход это, — шаман пнул в сторону ученика небольшую шкатулку с амулетами. — Костяные обереги, сушёные пальцы, заговорённые камни… бери сколько нужно.

Полуухий ушёл озадаченным, прижимая сокровище к груди. Его можно было понять. Задание граничило с безумием. Многих ездовых животных задрали и сожрали жуки. И большую часть уцелевших сейчас забирали с собой сотники. А за теми жалкими клячами, что остались в обозе, будут смотреть в оба глаза.

Едва за гоблином опустился полог, шаман развил бурную деятельность.

Он выгреб на расстеленную шкуру все свои запасы. В воздухе повис резкий, щекочущий ноздри запах серы, сушёных трав и чего-то кислого. Старик работал быстро. Что-то перетирал в ступке, смешивал порошки, нюхал получившуюся смесь и, довольно хмыкая, рассовывал по мешочкам.

Затем он принялся перетасовывать свою поясную упряжь. Гоблин решал, что стоило держать под рукой, например, яды, стимуляторы или взрывные смеси, а остальное не глядя швырял в открытую горловину походного мешка.

Внезапно он замер, обернулся и уставился на меня своими жёлтыми глазами, будто впервые увидел.

— А ты чего ждёшь, нэк?

— Мне особо нечего собирать, — пожал я плечами, примеряя на себя наручи. — Меч только перед уходом заскочу забрать.

Я очень надеялся, что Грохот успеет закончить работу. Путешествовать через бескрайнюю степь с обломком железа вместо оружия не хотелось.

— А так больше ничего, учитель. Почти все мои вещи на мне.

— Да неужели? — прищурился старик, и в его голосе проскользнул ядовитый смешок. — А это?

Его корявый палец ткнул в тёмный закуток, где, укутавшись в меха, спала Талли.

— С собой возьмём, — мой голос прозвучал немного жёстче, чем хотелось.

Бросить девчонку сейчас — означало обречь её на участь куда страшнее смерти. Я не для того вытаскивал её из лап людоедов. Поэтому приготовился спорить и отстаивать свою позицию, если придётся. Но наставник меня удивил.