Для старика всё, наконец, встало на свои места.

Драал и его шаман оказались куда прозорливее, чем предполагал Зуг’Гал. Сообразили, что устраивать кровавую баню внутри лагеря было слишком безрассудно. Пусть гоблины из других кланов и пальцем бы не шевельнули, чтобы помочь соплеменнику, ведь Гнилая Рыба многим давно уже костью в горле сидела, и конкуренты с удовольствием полюбовались бы на смерть Зуг’Гала со стороны. Но это вовсе не означало, что они станут держать языки за зубами.

Не успеет взойти следующая полная луна, как слух о том, что орки из Тлеющего Черепа прирезали Высшего шамана гоблинов прямо посреди стоянки разлетится по всему Ковенанту, словно лесной пожар.

А сотник Тьяа Ан не прощает тех, кто нарушает его приказы и сеет раздор в войске. Гнев песчаного тролля слишком высокая цена за голову одного старого гоблина.

Значит охотники лишь вели их, проверяя, действительно ли гоблины бегут и в каком направлении. Но как только орки поняли, что Зуг’Гал обнаружил «хвост» и приготовился к схватке, они тут же разыграли этот дешёвый спектакль с поисками медовухи и убрались восвояси.

Логично. Зачем Тлеющему Черепу рисковать сейчас, если можно немного подождать? Настоящая охота на гоблинов пока ещё не началась.

Зуг’Гал понял, что их намеренно отпускали в безмолвную степь. Чтобы позже там их настигла уже не четвёрка дозорных, а полноценный боевой отряд.

Шаман посмотрел на уже ставший чёрным горизонт, где-то там вдали скрывался Лес Обречённых.

— Вы уверены, наставник? — Арах не спешил развеивать свою сциллу. Единственное магическое кольцо продолжало нервно подрагивать, выбрасывая во мрак тусклый свет.

Шаман даже не удостоил его взглядом. Трусость ученика, естественная черта их племени, сейчас вызывала лишь зубовный скрежет. Она была чрезмерной даже для гоблина.

— Пошли, нэк, — бросил старик, первым выходя из тени повозки на открытое пространство. — Если бы они хотели нашей крови здесь, ты бы сейчас не задавал этих глупых вопросов.

Они двинулись к южной окраине лагеря, туда, где за догорающими остовами палаток начиналась безмолвная степь. Талли шла посередине, едва переставляя ноги под тяжестью навьюченных мешков. Перед предполагаемой схваткой гоблины скинули на неё почти все вещи. Арах семенил следом, затравленно озираясь на каждый шорох и тени, которые луна причудливо ломала на руинах пепелища.

— Мастер, Менос подставил нас, — наконец прошипел Арах, переходя на рваный шепот. — Снова.

Зуг’Гал молчал. Упоминание Меноса отозвалось внутри тупой, саднящей обидой. Шаман ненавидел ошибаться. Сейчас признать правоту Араха означало признать собственную слабость.