— Вечно из-за него всё наперекосяк… — донеслось со стороны. Подслушивающий Арах, путаясь в собственных пальцах, пытался приторочить котомку к своей лошади. — Проклятый человек… все из-за него сдохнем, нэк…

— Умеешь ездить верхом? — дождавшись уверенного кивка Талли, я помог ей вскочить в седло. Девушка держалась бодро и сразу перехватила поводья.

Арах, продолжая что-то бубнить, наконец последним взобрался на кобылу. Зуг’Гал ударил своего коня пятками, и мы сорвались в галоп, оставляя за спиной догорающий костёр и остывающие трупы хобгоблинов.

Не сбавляя темпа, мы скакали практически всю ночь. Степь под копытами превратилась в сплошное серое полотно, летящее навстречу. Огни лагеря Ковенанта быстро уменьшились до размеров едва заметных искр, а затем и вовсе утонули за горизонтом.

Холодный ночной ветер выдувал из головы лишние мысли, оставляя лишь ритмичный стук сердца и хриплое дыхание коней. Талли держалась в седле на удивление крепко. Арах, вопреки не прекращающимся причитаниям тоже не отставал.

Постепенно характер степи начал меняться. Исчез аромат полыни, уступив место затхлому запаху сырости и чего-то давно разложившегося. Колышущееся море ковыля сменилось чахлыми, иссохшими кустарниками, которые в полумраке походили на скрюченные пальцы утопленников.

Впереди, на самой грани видимости, поднималась чёрная стена леса. Она не имела чётких очертаний, просто поглощала лунный свет, превращая горизонт в бездонный провал.

Чем ближе мы подходили к его границе, тем беспокойнее вели себя кони. Мой мерин начал испуганно прясть ушами и забирать в сторону. Его бока ходили ходуном, а из ноздрей вырывался сиплый, тревожный свист. Животные чувствовали то, чего еще не могли в полной мере осознать мы.

Небо на востоке приобрело грязный, свинцовый оттенок. Предрассветные сумерки неохотно обнажали окрестности.

— Орки, нэк!

Я придержал поводья и обернулся. Далеко позади, над степью медленно поднималось едва заметное облако пыли. Оно было слишком длинным и плотным для случайного порыва ветра.

Зуг’Гал даже не обернулся. Его взгляд оставался прикован к искривлённым стволам деревьев, которые теперь возвышались всего в паре сотен шагов от нас. Лошади уже открыто противились подходить ближе.

Спешившись и отпустив испуганных лошадей, мы нырнули под своды леса. Свет мгновенно померк, будто над нами захлопнулась крышка гроба. Влажный туман, пахнущий плесенью и гнилостью, окутал нас, заглушая даже звук копыт. Позади в степи пылевой след становился всё отчетливее. Охотники Тлеющего Черепа летели во весь опор.