Мой путь лежал к лесу Обреченных. Я рассчитывал на то, что Зуг’Гал с Арахом всё-таки сумели справиться с «хвостом». Четверо преследователей это серьёзная угроза, но старик слишком живуч и хитёр, чтобы позволить прирезать себя обычным рубакам.

Если они ушли, я обязан нагнать их во что бы то ни стало.

Зная тяжёлый нрав Старика, я понимал, что после моего исчезновения вернуться с пустыми руками означало подписать себе приговор. Мне требовался пропуск обратно, нечто более весомое, чем просто сбивчивые оправдания.

Я решил не упоминать о неудачной погоне и пленении. И голова Драала в этом смысле была идеальным аргументом. Она превращала моё отсутствие из досадной неудачи в расчётливую охоту. Такое Зуг’Гал примет.

Если же удача отвернулась от старика и они пали в бою… что ж, в таком случае я оставался один. Но это не меняло того, что оставаться в лагере мне нельзя. С каждой минутой риск того, что сюда кто-нибудь явится и труп Драала обнаружат только возрастал.

Прячась в тенях, я направился прямиком к хобгоблинам, охранявшим коновязь. В голове уже созрел план. Несмотря на увесистый кошель с золотом, который я снял с трупа Драала, эти зелёные гады могли заупрямиться. Они и так «потеряли» за ночь сразу двух лошадей, за которых утром им гарантированно придётся держать ответ.

Но у меня имелся аргумент посильнее денег.

Я поудобнее перехватил мешок. Уверен, одного взгляда на содержимое хватит, чтобы хобгоблины лишились дара речи. Увидев, кого именно я прикончил, они сами выберут мне лучшего скакуна и будут молить богов лишь об одном, чтобы я исчез из лагеря как можно скорее.

У коновязи царило зловещее спокойствие.

Ещё издалека я заметил дежурных хобгоблинов. Они неподвижно сидели на поваленном бревне у самого костра. Казалось, что зеленокожие просто задремали, разморенные теплом углей. Но они не шелохнулись даже тогда, когда я подошёл почти вплотную.

Лишь оказавшись рядом, я понял причину такой беспечности.

Головы хобгоблинов были опущены, а под ногами, пропитывая пыль, растеклась широкая, чёрная лужа.

Я невольно ухмыльнулся. Видимо, кто-то более удачливый и сильный позарился на их заработок с проданных нам лошадей. Ирония судьбы. Они так дрожали над своим золотом, что проглядели собственную смерть.

Главное, что другие кони оставались на месте. Они лишь мирно фыркали и негромко похрапывали во тьме, не особо беспокоясь о запахе свежей крови.

Я медленно двинулся к животным, стараясь не шуметь. Но тишина оказалась обманчивой.

Внезапно со стороны нагромождения ящиков и тюков послышался шорох.