Я резко, до боли в рёбрах, втянул в себя пропитанный пылью и запахом пота воздух и вскинул руки. Мои пальцы, стальными крючьями, намертво вцепились в огромные, выступающие из нижней челюсти клыки шамана.

— Гха⁈ — рявкнул орк, не ожидавший такой наглости от мелкой букашки.

Накопленная«тень» чёрными щупальцами рванула от источника в моей груди к рукам. Невидимая для остальных, она скользнула по коже, многократно усиливая каждое моё движение.

Черногриб инстинктивно дёрнулся назад и мотнул головой, пытаясь оторвать назойливую пиявку.

Орк выпрямился.

Впервые за всё время он перестал опираться на свой посох. Раздался сухой, пугающий треск. Это хрустели позвонки и суставы, пока он распрямлял вечно сгорбленную спину.

Мои глаза расширились.

Он оказался не просто большим. Он был титаническим. Размерами он больше походил на огра. Другие орки все были значительно ниже. Настоящая гора мышц и ярости. Когда Черногриб вытянулся во весь свой рост, задрав голову, мои ноги снова оторвались от земли.

Я беспомощно болтался в воздухе, не доставая носками ботинок до песка добрых пол-локтя, но хватку не разжал. Наоборот, мои пальцы лишь сильнее вцепились в кость. Я висел на нём, глядя снизу вверх в его налитые кровью глаза.

Стиснув зубы в ожидании неминуемой отдачи, я с утробным рыком, в который вложил всё своё отчаяние, рванул руки в разные стороны.

ХРЯСЬ!

Сухой, тошнотворный треск хлестнул по ушам, словно рядом ударила молния, раскалывая вековой дуб. Этот хруст прорезал гул толпы, заставив серокожих замереть, но тут же утонул в полном неверия, яростном вопле шамана.

— А-А-Р-РГХ!!!

От дикой вспышки боли орк рефлекторно разжал пальцы на моём горле и схватился ладонью за окровавленную пасть. Чёрная, густая кровь брызнула на песок. Но я не упал.

Я продолжал висеть, удерживаясь левой рукой за второй, уцелевший клык Черногриба. Моё тело маятником качнулось вперёд, врезаясь в каменную грудь шамана.

На короткий миг мы встретились взглядами.

Лицом к лицу.

В глазах орка не осталось ни капли разума. Боль выжгла всё, включая память об обещании не отвечать на мои действия и даже страх перед сотником.

Его зрачки сузились в точку, превратившись в крошечные угольки безумия. Навершие его посоха, который он всё ещё сжимал в другой руке, с треском начало наливаться смертоносным, ослепительно-белым светом. Воздух вокруг нас завибрировал от напряжения, запахло озоном и палёной шерстью.

Он собирался испепелить меня. Прямо здесь, в упор.

Я действовал на чистых рефлексах. Быстрее мысли. Быстрее страха. Моя правая рука всё ещё сжимала трофей — длинный, изогнутый обломок клыка с острым, как бритва, сколотым краем. Ловко перехватив обломок поудобнее, я вложил остатки«тени» и физической силы в один короткий замах.