Порычав и обсудив схватку, орки набросились на еду. Некоторое время над столами слышалось лишь чавканье, треск разгрызаемых костей и бульканье льющейся медовухи.

Я тоже налёг на жёсткое мясо вепря. Учитель сидел рядом, аккуратно обгладывая уже которое по счёту рёбрышко. Моментами он замирал неподвижно, и тогда казалось, будто он проваливался в сон с открытыми глазами.

Но долго отдыхать нам не дали.

Черногриб вновь поднялся со своего места. Он не стал кричать, просто выпрямился во весь свой огромный рост и обвёл взглядом пирующих.

Этого хватило.

Сперва затихли ближайшие столы. Затем соседи наиболее пьяных и горластых рубак болезненными тычками локтей и кулаков заставили их заткнуться. Волна тишины быстро прокатилась по поляне, пока не стал слышен лишь сухой треск огня.

— Человек Менос напоминать, — рокотал басом шаман, — сила воин измерять не только руна.

Орк медленно провёл языком по тому месту, где ещё утром торчал его клык. Этот жест был красноречивее любых слов. В его глазах не было хмельной мути, только холодный, расчётливый блеск.

— Я забывать вкус настоящий битва, — продолжил он, глядя прямо на меня, — когда кровь врага заливать мой лицо. Когда жизнь зависеть не от магия, а крепость рука.

На мне скрестились десятки оценивающих взглядов. Стало откровенно неуютно, словно я оказался голым посреди муравейника.

Если бы не Зуг’Гал, который продолжал невозмутимо ковырять в зубах щепкой, время от времени издавая тихие, ехидные смешки, я бы, наверное, начал всерьёз нервничать. Но старик явно наслаждался представлением и ни капли не переживал.

Черногриб вышел из-за стола на открытое пространство. На ходу он рванул завязки своей меховой накидки. Увесистая шкура упала на землю, открывая исполосованный шрамами торс и покрытую грибами спину.

Один из телохранителей, повинуясь кивку, швырнул ему оружие.

На сей раз это был не посох.

Шаман поймал в воздухе тяжелую, двустороннюю секиру. Огромное лезвие тускло блеснуло в свете огня. Он ловко, с пугающей лёгкостью прокрутил оружие в руках. Свист рассекаемого воздуха заставил зевак с восхищением ахнуть.

И вот тогда, перекрывая гул толпы, вновь ударили барабаны. Но теперь их ритм был иным. Они звучали, словно гончие загоняли дичь. Сквозь этот грохот донёсся яростный, пробирающий до костей визг.

Четвёрка дюжих орков, закованных в полные латные доспехи, с натугой выволокла в круг света беснующееся нечто.

Тварь держали на длинных натянутых цепях. Воины растягивали их в разные стороны, не оставляя хищнику ни малейшего шанса извернуться и достать кого-то из них«хвостами скверны» .