И тут началось самое страшное.

БУМ! БУМ! БУМ!

Словно гейзеры из преисподней, из многочисленных воронок в небо ударили грязно-бурые столбы. Камни, комья спрессованной земли и обломки снаряжения взлетели на высоту птичьего полёта, чтобы через мгновение смертоносным градом обрушиться обратно на головы мечущихся орков и гоблинов. Яркое степное солнце померкло, скрытое за плотной завесой поднятой пыли.

Я быстро огляделся, и сердце пропустило удар. Дюжина… нет, гораздо больше. Всё вокруг было покрыто этими пульсирующими язвами.

Вдали, в самом сердце лагеря, три исполинских пылевых столба выросли к небу. И лишь спустя долгую секунду до нас докатился чудовищный грохот. Расстояние не позволяло разглядеть детали, но, судя по тому, как задрожала почва, в центре лагеря творился настоящий ад.

А потом из оседающей пыли раздался звук. Это был не боевой клич и не звериный рёв. Мы услышали сухой, многоголосый стрекот, от которого вибрировали зубы. Похоже на шум тысяч особей саранчи, трущих жёсткие хитиновые крылья друг о друга, только усиленный в сотни раз.

Цок-цок-цок-шшшш… Цок-цок-цок-шшшш…

Из ближайшей воронки хлынул чёрный поток.

Сначала показались жвалы. Огромные, зазубренные костяные клешни, некоторые достигали размеров, способных перекусить орка пополам. Следом наружу полезли тела, покрытые блестящим, словно смазанным дёгтем, хитином. Шесть, восемь лап… я сбился со счета. Они двигались неестественно быстро, рывками, перебирая суставчатыми конечностями с такой скоростью, что те сливались в размытое пятно.

Казалось, что только здесь, около нас, их были сотни. Они лезли друг другу по головам, выплёскиваясь из-под земли живой, клацающей волной. Жуки не знали страха и не знали сомнений. Ими двигал только единый, всепоглощающий голод Роя.

Лагерь Ковенанта, ещё недавно казавшийся неприступной крепостью, в мгновение ока превратился в скотобойню.

Бескрайняя степь вокруг дарила ложное чувство безопасности. Дозорные должны были поднять тревогу, едва неприятель появится на горизонте. Поэтому множество воинов слонялись между шатрами, предаваясь безделью. И теперь оказались лёгкой добычей.

Резкий рывок за рукав заставил меня обернуться.

Из шатра, бледная как полотно, выглядывала Талли. Её глаза, расширенные от ужаса, метались по сторонам, пытаясь охватить масштаб катастрофы. Она увидела первых хитиновых тварей, перелазящих через обломки телег, и вскрикнула, закрывая рот ладонями.

— Ты что творишь⁈ — заорал я, перекрикивая грохот начавшейся битвы. — Назад!

— Но там… — она попыталась что-то сказать, указывая дрожащей рукой внутрь, словно боялась оставаться одна.