Обзор стал совсем никудышным.

Воздух наполнила едкая, тошнотворная вонь палёного хитина. Смрад забивал ноздри, вызывая рвотные позывы, и смешивался с металлическим запахом пролитой крови.

С неба, словно грязный снег, медленно оседал серый пепел. Он покрывал налётом обломки телег, дымящиеся шкуры шатров и лица выживших, превращая нас в подобие призраков.

В этой жуткой, звенящей тишине, наступившей после взрывов звуки стали пугающе отчётливыми. Грохот битвы утих, и теперь я слышал всё остальное. Тяжёлое, с присвистом, дыхание хобгоблина справа. Влажное хлюпанье под чьим-то сапогом. Где-то неподалёку кто-то, заживо погребённый под обломками, звал на помощь, но его голос тонул в потрескивании догорающих костров.

Лагерь превратился в дымящуюся руину.

— Не скальтесь, отребье! — слева от меня, вытирая с лица зелёную кровь, возник Полуухий. Его голос сочился ядом, отрезвляя лучше ведра ледяной воды. — Рунная магия не бесконечна, идиоты!

Гоблины и правда начали радоваться преждевременно. Некоторые даже опустили щиты, завороженно глядя на бушующее пламя, и начали улюлюкать. Они не осознавали простой истины, что тот чудовищный удар, что сотряс степь, не дался даром.

Сильнейшие Высшие вложили в эту атаку слишком много. Они выжгли тоннели и всё, что было внутри, но и их резервы сильно истощились. Даже если сотники и не свалились с ног, как учитель, вряд ли стоило ждать от них применения высокоуровневых рун в ближайшее время.

А вот твари на поверхности никуда не делись. Огненный смерч лишь закупорил нору, отрезав подкрепление, но сотни разъярённых жуков всё ещё были здесь.

Стоило только оглядеться, чтобы понять, что радоваться нечему.

Наш строй, ещё недавно казавшийся плотным, теперь зиял прорехами и ужался почти вдвое. За столь короткое время Рой успел собрать богатую жатву.

Вон там, где стоял десяток хоба с опалённой мордой, осталось всего трое перепуганных гоблинов, жмущихся друг к другу спинами. Из группы загонщиков уцелел лишь один тролль. Он сейчас баюкал перекушенную руку и тихо подвывал от боли.

Земля под ногами чавкала от пролитой крови, смешанной с зелёной и жёлтой жижей насекомых.

Пока последний живой хобгоблин пытался построить поредевшие ряды, ко мне, озираясь по сторонам, скользнул Арах. Гоблин выглядел встревоженным, его целое ухо нервно подрагивало, ловя каждый шорох в густом дыму.

Он наклонился и горячо зашептал:

— Нужно забирать учителя и уходить отсюда, нэк. К сотникам, в центр лагеря.

Я недоумённо на него посмотрел, не опуская лук.

— Учитель слишком превысил свой предел. Ещё несколько часов он даже ходить не сможет, не то что использовать руны, нэк.