И впрямь что ли Зоя Аркадьевна чует во мне чужака, потому и срывается в агрессию? Слабо вериться, надо копнуть поглубже в этом направление, выяснить, что за дела. И принять меры к устранению конфликта. Потому как для моих целей завуч по воспитательной работе ой как нужна, хотя бы лояльно настроенный завуч.

* * *

Зоя Аркадьевна Шпынько, поджав губы, долго смотрела вслед грузовику, который увозил со школьного двора молодого столичного специалиста. Машинально кивала и здоровалась с детворой, родителями и коллегами, которые заполняли школьный двор, торопясь на занятия. Вот-вот прозвенит звонок, приглашая всех на уроки. В школе сегодня будет не так громко, как обычно. Хотя малыши по части шалостей, беготни и криков превосходят все средние и старшие классы вместе. И все-таки, все-таки Зоя Аркадьевна любила эти две недели сентября, когда в школе на занятиях оставались только младшие классы.

Нет, работы меньше не становилось. Бумажная работа она как снежная лавина, ее никогда всю не переделаешь. Даже несмотря на тою что Зоя Аркадьевна очень ответственно относилась к своей должности и с своим обязанностям. Обычно на педагогических районных собраниях товарища Шпынько не просто хвалили вышестоящие руководители, но ставили в пример другим своим коллегам, как самую исполнительную.

— Опаздываешь, Лесовой, — строго отчитала четвероклашку Зоя Аркадьевна, выглянула за калитку, оглядела пустую сельскую улицу, подождала минутку, слушая, как трезвонит звонок, разносясь далеко по селу, затем закрыла дверцу на щеколду и неторопливо пошла к школьному зданию.

На крыльце остановилась, оглянулась, покачала головой, но уже через секунду выпрямилась, встряхнулась и решительно прошла в свой кабинет.

— Дерзкий, проблем не оберёмся, Юрий Ильич, — спустя время вещала Зоя Аркадьевна в кабинете директора. — Приструнить бы его. Я понимаю, столичное образование, коренной москвич, но поведение Егора Александровича выходит за рамки. Может у них в столицах так принято, но у нас, сами понимаете… — завуч развела руками.

— За какие рамки, Зоя Аркадьевна? Ну что вы такое говорите! — оторвавшись от документации, уточнил директор.

— За рамки советского учителя! А как он себя с детьми ведет? Это же недопустимо! Словно одногодка! Он им кто? Старший брат? Друг? Сват? Он им учитель! Ведет себя, как мальчишка! Юрий Ильич, я категорически настаиваю, чтобы вы лично поговорили с Егором Александровичем, объяснили, что да как. К вам он прислушается… Все-таки вы мужчина… — с сомнением закончила Зоя Аркадьевна.

— Думаете? — усмехнулся Юрий Ильич, отрываясь от документов.