— А почему обычный сапожник бандитов боится? — спросил я, привалившись к дверному косяку.
— О! Кочерга! — Пашка вытаращил на меня глаза. — А ты чего здесь? Ты что, мильтоном заделался?
— Понятой наш, — отрезал капитан, кивнув на меня. — Ты по сторонам не зыркай, а отвечай. Где был сегодня ночью?
— Ясное дело, где. Спал. Где ж мне ещё быть?
— Кто может подтвердить?
— Дык один спал.
— Собирайся. В отдел поедем. Разговор есть.
Степнов прошёлся по комнатке, три шага от стены до стены, развернуться негде. Взял со стола кулёк тыквенных семечек. Повертел в руках, понюхал.
— А что случилось-то? — заканючил Пашка. — Мне же на работу. У меня там ботинки починять надо, — он тоскливо махнул в сторону раскрытого окна, за которым маячила физиономия Зуева. — Граждане ждут.
— Нужно обыскать комнату, — сказал я Степнову.
— Зачем? — удивился тот.
А я уже открывал ящик хлипкого столика, заваленного обрезками кожи и банками с гвоздиками.
— Не имеете права! — вдруг взвизгнул Пашка. — У вас ордер есть?
— Вот тебе ордер, — Степнов коротко ткнул его кулаком в живот.
Пашка крякнул, согнулся и сел на панцирную кровать, зло зыркая то на меня, то на капитана.
А я быстро нашёл то, что искал. В глубине ящика, под обрезками, лежал сапожный нож. Вымытый — наверное, Каблук не каждый день так его чистил, как нынче, но на рукояти, обмотанной тканевой изолентой, остались бурые разводы. Кровь, выходит, не отмылась до конца. Грубая ошибка, не избавился от орудия убийства.
Впрочем, откуда Пашке знать такие премудрости.
— Это что, кровь? — Степнов взял у меня нож, повертел на свету от окна.
— Какая ещё кровь? Ржавчина! — Пашка замахал руками. — Сапожный нож, он от сырости ржавеет!
— Экспертиза покажет, — довольно усмехнулся Степнов.
— Да что случилось-то⁈ — Пашка всё ещё тянул свою песню.
— Часы надо ещё поискать, — сказал я.
— Какие часы? — одновременно повернулись ко мне Степнов и Пашка.
— Вчера у кривоноса, у Мельникова, на руке были «Кировские». А на трупе их нет. Думаю, убийца позарился. Убил, а часики снял. Грех не снять, вещь нынче ценная — а остывающему гражданину они уж не нужны.
— Какого ещё Мельникова⁈ — возмутился Пашка. — Какие часы⁈ Товарищ начальник, что за беспредел⁈ Я честный советский труженик! Я, между прочим, инвалид! У меня лёгкого одного нет!
Мы, не слушая его, тут же обшарили комнату, но часов не было. Я уже начал думать, что промахнулся, когда в дверь постучали.
— Пашка! — в дверь заглянул мужичок в несвежей рубахе и мятых галифе, с хитрыми маслянистыми глазками. — Пашка, ты дома?
— Гражданин, здесь идёт следственное мероприятие! — рявкнул на него капитан. — Покинуть помещение!