— Ну так напряжёнка со всем. Разбавляем, — он забрал рапорт и тут же спрятал в сейф. — Завтра с ним пойду к начальнику. Когда план по мероприятию с сапожником будет готов.

— Ну, тогда я свободен?

— Иди уж. Много тебя сегодня в моей жизни, Кочергин.

— До завтра, Николай Николаевич, — сказал я и направился к выходу.

Степнов что-то проворчал в ответ и снял трубку телефона. Я уже не слушал.

* * *

Вышел на крыльцо отдела, вздохнул полной грудью. Воздух свободы. Солнце припекало, от нагретого булыжника поднимался горячий воздух.

Хорошо. Отоспаться бы, помыться и поесть.

И тут меня щёлкнуло. А где, собственно, я живу?..

Я стоял на крыльце горотдела, щурился на солнце и добросовестно ковырял память реципиента. Лёшка Кочерга, двадцать пять лет, родился в этом городе. Должен же где-то ночевать, собачий ты потрох.

Потом просто вышел на улицу, и ноги сами понесли. Интересная штука — чужой мозг, ставший моим. Я не мог выковырять из его глубины нужный адрес, как ни старался, но рефлексы работали. Ноги знали дорогу и уверенно тащили меня по разбитым улицам мимо пацанов, гоняющих консервную банку. Оставалось только довериться и не беспокоить.

Перед глазами всплыла старая панцирная кровать с ватным матрасом и серым одеялом. Тёмная комната с одним окном. Подробности пока Лёшкин мозг не выдал, но направление держал.

Я прошёл мимо кирпичного здания с вывеской «Городская баня № 2». Под вывеской висело рукописное объявление на фанерке: «Мужские дни — вторник, четверг, суббота. Женские дни — понедельник, среда, пятница. Воскресенье — санитарный день. Администрация».

Рядом приколот ещё один листок: «Граждане! Запрещается стирать белье в помывочном отделении! Нарушители будут удалены. Зав. баней Ковригин Г. П.»

Эх, баня. Помыться бы. Ночь в КПЗ не придавала свежести, и от рубахи моей уже, кажется, шарахались бродячие собаки.

Я свернул за угол, и тут же сзади раздался натужный рёв двигателя. Пешеходам тут удавалось ходить по мостовой — машин мало. Но сейчас я свернул на тротуар, пропуская транспорт.

Чёрная потрёпанная «эмка», ГАЗ М-1, с мятым бампером и треснувшей фарой, проползла мимо меня и вдруг остановилась рядом. Двигатель продолжал тарахтеть на холостых.

Задняя дверь распахнулась.

— Кочерга! Братишка! — свернул золотыми фиксами тот, кто сидел внутри.

Чернявая глумливая морда, кучерявая, как барашек, красные глаза с весёлым и одновременно мёртвым блеском и тараканьи усики. Я быстро оглядел внутренности авто. На переднем сиденье рядом с водителем разглядел обрез, небрежно прикрытый мешковиной. У чернявого на поясе висело сразу две нагана, и ещё из-за голенища сапога торчала финка. За рулём сидел здоровенный бугай с бандитской рожей, на меня он не смотрел, впился глазами в дорогу.