Но все эти фугасы полбеды — стрельба шла со всех сторон, не прекращаясь ни на час. В первый день бронемашины и танки авангардов постоянно нарывались на засады, и горели от попаданий снарядов противотанковых пушек, умело замаскированных в засадах. А стоило колоннам растянуться по дороге, как они сразу же попадали под артиллерийский и минометный огонь, сильно мешавший продвижению и приносивший неоправданно высокие потери. Пришлось воевать по всем уставам, спешивая мотопехотные батальоны, выставляя сильные боковые дозоры, и выдвигая роты далеко вперед. И в лесах пошла беспощадная война, теперь большевикам пришлось не сладко — попадая под охваты и обходы, они были вынуждены пятится, пусть медленно, очень медленно, но отходить к Лепелю. Однако это не мешало им всячески пакостить — мосты уничтожались подчистую, броды минировались не только с двух берегов, но порой и само дно, а дороги всячески портились, становясь сплошным бездорожьем.

— Еще сутки такого марша, и мы все же вырвемся на оперативный простор, — пробормотал Гот, оглядывая вереницу чешских танков, замерших на марше длинной колонной. Постоянно воевала пехота и минометчики, саперы надрывались, восстанавливая дорогу, а танкисты терпеливо ждали своего часа, когда смогут, наконец, выкатится из бескрайних лесов и болот на своих машинах. Дожди помешали продвижению, машины вязли в грязи, но по большому счету спасли — русские несколько раз пытались поджечь леса, и страшно представить, если бы им это удалось совершить. При этом первые дни войны стояла очень жаркая погода, и страшно представить, чтобы произошло, если бы тогда большевикам пришла в голову мысль повсеместно поджигать сухие леса, каких по дорогам Литвы и Белоруссии множество.

Генерал снова отмахнулся от комаров, которые кружили над немцами неистребимыми полчищами. Выписанные из Германии средства, помогавшие от германских кровососов, почему-то не оказывали останавливающего действия на их белорусских «коллег», даже наоборот, вроде как притягивали. Спасались перекурами — в табачный дым комары не совались.

— Ничего, завтра еще сутки марша, затем два дня боев за Лепель — вряд ли дольше затянется сопротивление русских. А начиная с восьмого числа…

Гот не договорил, но разум уже сделан необходимые расчеты. Затем полсотни километров до Двины — еще одни сутки. Пара дней на подготовку к форсированию реки, не меньше — придется подтягивать тылы. Но с южного берега наступать можно сразу, обеспечивая с севера левый фланг танковой группы Гудериана. «шнелле-Гейнц» к этому времени, а пойдет одиннадцатое число, форсирует Березину тремя корпусами и устремится к Днепру полным ходом. Вряд ли сопротивление русских будет серьезным, их основные группировки уже разгромлены, началась массовая сдача — счет перевалил за сто двадцать тысяч пленных, такого потрясающего результата никто не ожидал. Ведь удалось разгромить четыре десятка дивизий и не менее дюжины танковых бригад — впечатляющая победа, за две недели войны только на Минском направлении уничтожить силу, лишь немногим меньше польской армии по людям, но по танкам равную всем вместе взятым панцерваффе.