– Пять к одному.

Вайпер уставился на карту, лежащую между нами:

– Если они придут с наступлением темноты, значит, они здесь.

Он переместил одну из пешек к Долине Сильвертан.

– Там они отдохнут, а затем прибудут к сумеркам.

– Если Кобра будет ехать, не останавливаясь, он прибудет к утру, – сказал я.

– К утру мы можем быть мертвы, – спокойно ответил Вайпер.

– Нам нужно будет держать их подальше от Грейсона как можно дольше. Это значит, что нам придется закрыть проходы в горах.

– Мы делаем так только в самых тяжелых обстоятельствах.

Как только эти проходы будут закрыты, потребуются месяцы ручного труда, чтобы открыть их снова.

– И это ужасно, – сказал Вайпер. – Некоторым из них все равно удастся пройти, но, по крайней мере, на этом этапе бой будет честным. Мы сможем справиться. Как только остальные найдут путь, прибудет Кобра со своей армией.

Я кивнул в знак согласия:

– Мы сразимся с ними в туннелях, где они меньше всего нас ожидают.

– Да, – сказал Вайпер. – Хорошая засада. Я отведу командиров туда, а тебе придется остаться в Грейсоне.

– Почему?

– На случай, если у них есть козырь в рукаве.

Это были глупые существа с мелкими мыслями, но, поскольку в этом замешаны Эфириалы, мы должны быть готовы ко всему.

– Они здесь ради Ларисы, так что мне придется отослать ее на случай, если мы не выстоим.

Вайпер уставился на меня:

– Она там одна долго не протянет.

– Она более способная, чем ты думаешь, – мои слова прозвучали хвастливо. – Клык защитит ее, когда вернется.

– Кингснейк…

Я выдержал его взгляд и уже знал, что это важно.

– Тебе нужно поделиться ее кровью с нами.

Я питался ею каждый день, не от голода, а ради удовольствия. Теперь я был сильнее, чем когда-либо, и знал, что это будет моим самым большим преимуществом в битве с существами на фут выше меня. Подарить этот подарок остальным было бы правильным поступком – для короля.

Но я был больше, чем просто королем. Я был ее любовником.

– Кингснейк.

Брат произнес мое имя более глубоким тоном, и в нем читалась угроза.

– Сейчас не время жадничать.

– Это не жадность…

– Называй, как хочешь, Кингснейк. Если ты хочешь, чтобы мы выиграли, нужно накормить остальных.

Я чувствовал взгляд командиров, чувствовал взгляд моего брата. Самым трудным в жизни короля была самоотверженность. Я никогда не мог поставить себя на первое место, не мог пожертвовать многими ради одного, но, черт возьми, сейчас я действительно хотел.

– Мне нужно поговорить с Ларисой.

– Она пленница. У нее нет выбора…

– Нет, есть, – отрезал я. – Но не волнуйся… она согласится.

– Почему?

– Потому что я попрошу.