Я отступила назад, увеличивая расстояние между нами, насколько это позволяла сделать спальня. Все, что было под рукой, – это книга, которую я читала, поэтому я держала ее рядом, готовая разбить ему голову, как только он подойдет достаточно близко.

Его глаза не отрывались от моих.

– Ты, должно быть, так же устала, как и я.

– Я никогда не устану сражаться.

Он еще мгновение смотрел на меня, прежде чем дверь за ним закрылась.

Замок щелкнул, как будто кто-то этого ждал с другой стороны.

Между нами повисла напряженная тишина. Я уставилась на него. Он смотрел на меня.

Раскаленное добела пламя вырывалось из его глаз и жгло каждый предмет мебели. Оно поглотило комнату целиком.

Я сжала книгу крепче.

– Чувство взаимно.

Он слегка перевел взгляд и еще немного прищурил глаза.

– Садись.

– Нет.

Он подошел ко мне, все еще выглядя как король, хоть и без одежды.

Я схватила книгу и приготовилась ударить его в висок.

Но он прошел мимо меня, даже повернулся спиной и сел за обеденный стол.

Я смотрела, как он двигается, и мои пальцы вдруг ослабли на корешке книги.

Кингснейк расслабился, откинувшись на деревянную спинку стула, согнув ногу и положив лодыжку на второе колено. Он скрестил руки на широкой груди, а затем кивнул на стул напротив него.

– Садись.

Его тон стал глубже, а линия подбородка заострилась, как у родителя, у которого совершенно закончилось терпение.

– Зачем?

– Затем, что я так сказал.

– Знаешь, если бы ты просто выразил хоть какое-нибудь уважение…

– Здесь в Грейсоне уважение заслуживают, а не раздают.

– Ты тоже не заслужил моего уважения, придурок.

Пламя поднялось, охватив весь дворец, который он называл домом. Он был готов сжечь его дотла, пока горю и я.

– У меня есть к тебе предложение – если сядешь и выслушаешь.

– Сделка с вампиром? Нет, спасибо.

Он прищурился.

– С Кингснейком, королем вампиров и повелителем тьмы.

Я закатила глаза.

Его движения были настолько быстрыми, что я даже не заметила, как он это сделал: он схватил меня, и я оказалась в кресле, а моя задница ударилась о дерево так сильно, что останется синяк. Затем он вернулся к своему креслу с медленной грацией, как будто ничего и не было. Он повернулся ко мне, скрестив руки на груди, атмосфера вокруг все еще словно пылала.

– Я не собираюсь кусать тебя сегодня вечером.

– Какой паинька…

Его глаза прищурились еще сильнее.

– Ты здесь бессильна, а ведешь себя так, будто неуязвима.

– Я неуязвима. Я единственный человек, невосприимчивый к болезни, которая унесла жизни тысяч и отравила кровь тысяч. Укусив не того, ты погибнешь. Я сейчас самый могущественный человек в мире.