Уголок его рта приподнялся, и он ухмыльнулся.

– Ты не понял, что я сказала?

– В этом мире есть существа похуже меня.

– Например?

– Когда-нибудь ты увидишь.

Трепет наполнил мое сердце, беспокойство проникло прямо в кости. Я хотела потребовать от него ответов, но не получила ни одного, тем более я отказалась выполнять все его требования.

– Когда я сказал, что людям нравится кровопускание, я имел в виду именно это. Каждая добыча, которую я когда-либо ловил, наслаждалась моим укусом. Единственная боль, которую чувствуешь, – это момент, когда клыки пронзают кожу. Но затем тебя охватывает неописуемое удовольствие – такое, что заставит умолять меня продолжать, пока я не выпью все.

– Я тебе не верю.

Его взгляд был неподвижен, глаза прикованы к моим, как будто меня тут вообще не было.

– Мне никогда не приходилось заставлять женщину стать моей жертвой.

– Тогда почему бы тебе не взять кого-нибудь другого?

– Люди обычно приходят к нашим воротам и предлагают себя в качестве добычи. Нам никогда не приходилось путешествовать по королевствам и захватывать пленников. Мор изменил все.

– Почему они это делали? Зачем кому-то в здравом уме подвергать себя такому?

Он слегка пожал плечами.

– Есть некоторые причины.

– Какие, например?

– Во-первых, физическое желание.

– Желание? Желание быть укушенным?

– Желание быть с вампиром любыми способами…

Я не могла сидеть напротив Кингснейка и притворяться, что он не радует глаз, особенно без рубашки и с такими мускулами. Другой вампир, с которым я обычно его видела, был таким же, даже более мускулистым. Многие вампиры были красивы, но Кингснейк был… исключительным.

– И поэтому ты сейчас полуголый? Просто на мне это не сработает.

Понимающая улыбка появилась на его лице.

– Мне так удобнее.

– Какие еще есть причины?

– Одержимость. Некоторые люди поклоняются нашему виду. Думают, что мы боги. Служить нам – большая честь.

Я слышала об этих людях раньше. Я всегда считала их сумасшедшими.

– И последняя, более важная причина – это шанс самому стать вампиром.

Смерть была бы предпочтительнее.

– Ничто из этого даже отдаленно не звучит привлекательно.

– Возможность жить вечно тебя не привлекает?

– Нет, потому что ты неживой. У тебя нет бьющегося сердца. Твои легкие не втягивают воздух. У тебя нет души. Когда придет твое время, ты станешь… ничем.

Выражение его лица не изменилось, оно было таким же суровым, как и прежде, и неподвижным, как камень.

– Тебя это не беспокоит?

– Зачем мне об этом беспокоиться, если мое время никогда не придет?

– Ты настолько высокомерный?

– Я уверенный. Именно это слово я бы использовал.