Она каким-то образом перевернула ход разговора и теперь допрашивала меня, буравила взглядом, ожидая ответа.

– Твои родители? Они тоже вампиры? Братья и сестры?

– Да.

– «Да» на какой вопрос?

– Мой отец и братья все еще живы. И «нет» на твой предыдущий вопрос.

– Какой вопрос?

– Ты спросила, счастлив ли я, – ответил я. – Нет.

* * *

Через какое-то время надев доспехи и застегнув плащ, я снова вышел в коридор и подошел к ее спальне. Я постучал несколько раз, а затем изнутри послышался тихий голос.

– Открыто.

Я вошел внутрь и обнаружил ее на диване в гостиной. Тьма накрывала землю, поэтому ей было слишком холодно, чтобы выходить на улицу. На столе лежала книга, между страницами торчал мертвый цветок.

Она осмотрела меня с ног до головы, ее глаза оценили мою черную броню с красными вставками.

– Меня не будет три дня. В мое отсутствие у твоих покоев будет стоять охрана. Я прошу тебя не покидать эту спальню, пока я не вернусь.

– Почему?

– Для твоей же безопасности.

Мои подчиненные поели, так что у них не было острой необходимости забирать мою добычу, но ее кровь и сила иммунитета могут быть особо заманчивыми. Предать мог даже самый верный подданный.

– Куда ты собрался?

– На север.

– Но почему? Ты одет для боя.

– Первая битва всегда начинается в мирное время.

– Почему бы тебе не послать своего генерала?

Я нахмурил брови.

– Потому что я не тот король, который будет посылать других выполнять приказы. Похоже, ты бы хотела, чтобы я остался.

– Если ты беспокоишься за мою безопасность в твое отсутствие, то да, я бы предпочла, чтобы ты остался.

Она поднялась на ноги, теперь наши глаза были почти на одном уровне. На ней было одно из платьев, предоставленных слугами, и оно плотно облегало ее грудь и худой живот. Темнота вокруг глаз не оттеняла ее лица, а губы были тронуты легким красным цветом. Она выглядела естественно: светлая кожа и пара веснушек – такие маленькие, что никто, кроме меня, не мог их увидеть. Щеки ее порозовели, и кровь, струившаяся под кожей, окрасила их румянцем. Она дразнила меня своим видом, и я едва мог передвигать ноги.

Я отвернулся.

– Увидимся через три дня.

– Ты так и не сказал мне, куда собираешься.

Я снова посмотрел на нее.

– Это мое дело. Не твое.

– А что, если ты не вернешься? – спросила она с нарастающей паникой в голосе. – Что со мной будет?

Я смотрел на нее сверху вниз, и мое воображение превращало ее беспокойство во что-то непристойное.

– Я прожил полторы тысячи лет, потому что меня нельзя убить, так что твое беспокойство здесь неуместно.

– По крайней мере, верни мне мой меч, прежде чем уйти.