– Ты будешь слушать каждое мое чертово слово, или я заставлю тебя сделать это. Что выберешь?

Обиженно взглянув на меня, она сдалась.

– Я собираюсь рассказать тебе кое-что личное обо мне – то, что не дается просто так, это можно лишь заслужить.

Черты ее лица медленно смягчились, и взгляд стал осуждающим, но нежным, а пухлые губы разжались. Пронесся легкий ветерок, который слегка шевелил ее волосы, то закрывавшие правый глаз, то откидывающиеся назад.

– Я родился полторы тысячи лет назад.

Обе ее брови взлетели вверх.

– Я наблюдал за взлетами и падениями режимов. Я был свидетелем величайших штормов, пронесшихся по этому миру. Я видел, как старинные королевские династии увядали и терпели крах, как на смену им приходили новые. Я видел, как переименовывали и восстанавливали города, видел снег в тех местах, где он больше не выпадает. У меня было больше женщин, чем я могу сосчитать, я испытал всю роскошь юности, потому что моя внешность не меняется.

– Хорошо… зачем ты мне это говоришь?

Никакой ревности. Ни намека на нее.

– Мы редко преподносим этот дар другим, но я готов предложить его тебе.

–Дар ? – она фыркнула. – Думаешь, все, что ты описал, звучит хоть сколько-нибудь привлекательно? Ты видел, как целые семьи приходят и уходят… превращаясь в прах. Это самая депрессивная вещь, которую я когда-либо слышала. Зачем мне на это смотреть? Почему я должна желать увидеть смерть всех людей, о которых я заботилась… и жить столетиями с этими ужасными воспоминаниями? Зачем мне менять солнечный свет на тьму? Зачем мне хотеть спать с кучей мужчин, которых я не буду помнить десятилетиями? Я хочу любить одного мужчину как можно дольше, и чтобы эта любовь росла вместе с нашими детьми. Какого черта кто-то хочет жить в вечной скуке? Мне не нужен твой дар, Кингснейк. Мне жаль тебя.

В первый раз я услышал, как кто-то осуждает бессмертие, и после всех этих людей, предлагающих нам себя за возможность жить вечно, слышать, как кто-то отвергает его, не задумываясь, было шоком.

Я подозревал, что она так ответит, но не ожидал, что она проявит такую уверенность. Никаких колебаний. Я взглянул на нее совершенно по-новому. Впервые мне нечего было кому-то предложить.

Я был бессилен.

Сидя напротив, она внимательно заглянула в мои глаза.

– Ты счастлив?

Я ничего не ответил.

– Ты счастлив? – повторила она, как будто знала, что я в замешательстве. – Ведь, если ты несчастлив, жить вечно – это действительно проклятие. Был ли ты когда-нибудь влюблен?

Я молчал.

– Если тебе полторы тысячи лет, это должно было произойти в какой-то момент, верно? Что с ней случилось?