Заказ сильно подстегнул экономику Померании — полторы тысячи кавалеристов, да семь тысяч пехотинцев требовалось одеть, обуть, снарядить, прокормить… Благо ещё, что хоть деньги шли через Петра Фёдоровича.

Такой вот найм чужих армий был в те времена явлением чрезвычайно распространённым и нужно сказать, что русский император дураком не был. Во-первых — наёмникам платили меньше (зато с трофеями ситуация обстояла несколько иначе), пусть и ненамного, во-вторых — их детям не полагалось пенсий в случае гибели отца, в-третьих — как только в них отпадёт нужда, найм прекратится. Было и в четвёртых, в пятых… В общем, ситуация далеко не однозначная и выгодная как Рюгену, так и Петру.

Изначально планировался переход через немецкие земли, но Пруссия заартачилась а вслед за ней Мекленбург и другие земли. В итоге пришлось переправлять морским транспортом в Польшу.

Дома остались полторы тысячи пехотинцев и пятьсот драгун под командованием Михеля Покоры. Ну и милиция с ополчением, разумеется. Оставили в основном тех, кто ещё не до конца оправился от ранений, а таких было много. Погибших под началом Рюгена было сравнительно мало, но ранения получил практически каждый. С учётом медицины восемнадцатого века, выздоровление шло долго… Помимо выздоравливающих, оставляли ещё и по жребию — тут уж солдаты сами решали. Кто-то женился недавно, кто-то овдовел и не мог бросить детей, кто-то просто навоевался.

Переход через Польшу выдался нервным — Померанский не упустил случая потренировать войска, так что почти всё время они шли в боевых порядках. Пусть это сильно сокращало дневной переход, но зато к началу июня на соединение с русской армией вышли не разрозненные полки, а настоящая армия — единый организм.

Солдаты были тренированы по русской системе — благо, чистокровных славян была добрая четверть, да и остальные имели в большинстве «правильные» корни и хоть немного знали один из славянских языков. Померанский изначально отбирал тех, кто сможет потом прижиться в его государстве не в качестве «винтика» из казармы, а в качестве обычного гражданина[2], так что при формировании войска пусть и отдавал приоритет ветеранам, но своим — славянам. Кстати — переучить солдат на русский лад оказалось несложно, всё-таки мышление добровольцев отличается от мышления подневольных, над которыми стоит капрал с палкой.

Румянцев встретил его в своём шатре очень тепло…

— Слава Богу!

— Что, так плохо? — Удивился Грифич.

Командующий скривился.

— Корпус Репнина сильно пострадал от чумы. Умерших хватает, но больных ещё больше. Хочу отвести его в тыл, а то это не воинство, а сборище калек.