Толстяк бургомистр слушал, слегка склонив голову набок и сложив руки на объёмистом животе. Толстая, глуповатая физиономия выражала одобрение. Если бы принц не знал, что Дитрих окончил в своё время университет и позже заработал неплохое состояние, мог бы принять его за провинциального обжору…
В Петербург отплывали на люггере. Пусть и не верх комфорта, но быстро и что немаловажно — при необходимости можно удрать. Учитывая недавнее покушение, лишней такая предусмотрительность не казалась никому.
В порту их уже ждали кареты — служащие порта издали разглядели грифона на флаге и послали гонца во дворец. Ехали зевающие, помятые и чего греха таить — попахивающие. Люггер может похвастаться скоростными качествами, но никак не комфортом, а уж когда пассажиров переизбыток, так и вовсе.
— Папа! — Влетел ему в ноги маленький Богуслав и затараторил сходу, — а мне мама сказала, что вырос я, мерила…
Подхватил сына правой рукой, левой обнял подошедшую жену и замер ненадолго, наслаждаясь моментом.
— Соскучился, — шепнул Игорь на ухо Наталье, — пошалим…
Уже вечером Грифич давал Петру отчёт о поездке — достаточно сухо, не как друг, а как подчинённый. Он и без того был обижен на отстранение от снабжения русских армий, так вскрылись и другие нелицеприятные подробности. В частности, новый генерал-квартирмейстер всячески хаял усилия Рюгена по подготовке кампании, а император молчал… Ежу ведь понятно, что таким образом Вороноцов едва ли не в голос кричит — «Я собираюсь воровать, а потом свалить всё на предшественника», но… Но тут снова вступало в дело чрезмерно либеральное отношение Петра к родственникам.
Так что император чувствовал себя виноватым и отводил глаза. Было несколько попыток примирения, но вялых и так… Какое может быть примирение, если ты не затыкаешь Александра Воронцова с его сентенциями о «Бездарном Померанском»? «Разбегаться» окончательно Игорь не собирался, но… император — да, друг — под вопросом…
[1] Кондотьер — руководитель наёмного отряда. Не совсем наёмник — скорее, человек, имеющий право нанимать наёмников на службу. В описываемое время эпоха кондотьеров заканчивалась, но особой редкостью они не были, особенно в нищих немецких государствах.
[2] Литовский феодал — Литвой в то время называли территорию бывшего Великого Княжества Литовского. К литовцам современным оно не имело практически никакого отношения, это были земли современной Беларуси, частично России и частично Украины. Ну а литвинами называли русских выходцев из этих земель, чаще православных.
Глава 10
Павел встретил Рюгена восторженно и… Тот только сейчас заметил, что он уже не мальчик, а подросток. Видимо, цесаревич за время отсутствия Наставника перешагнул какой-то незримый рубеж — и вот, пожалуйста. Вроде бы и не вырос, не раздался в плечах, но изменился взгляд, жестикуляция, мимика, поведение… Время от времени он срывался на детское поведение, но это нормально.