— Ой, уморил! — Супруга императора по бабьи всплеснула руками, заливаясь хохотом.
Пётр сидел довольный, время от времени пародируя Грифича, отчего супруга снова начинала смеяться.
— Да, Петенька… Знать, хороший ты император, если такие люди считают за честь тебе служить, — серьёзно сказала женщина, — как там наш принц говаривал? А! Великого руководителя окружают великие люди, посредственного — второсортные, а скверного — ничтожества.
* * *
Деньги князь поделил — двадцать пять тысяч взял себе, пять тысяч раздал помощникам в качестве премий и пять тысяч — Павлу.
— Держи, — ты их честно заработал.
— Мне? — Неверяще спросил мальчик, которому пока не доверяли подобных сумм.
— Тебе, тебе, — ворчливо ответил Игорь, — и не выёживайся — их ты честно заработал. Захотел бы подольстится, дал бы больше, а это твоё.
Вместо ответа Павел порывисто обнял Рюгена.
[1] Ружейные приёмы — приёмы обращения с ружьём. То есть не только штыковой бой, но и процедуры заряжания и кое-какие «красивости». В описываемую эпоху это был настоящий церемониал, очень яркий и красочный.
[2] Игра в лапту была в России популярнейшей и считалась одним из этапов подготовки воинов. В частности, Пётр Первый прямо предписывал гвардии играть в неё.
[3] Калита — кошель. Также — прозвище Московского Великого князя Ивана Калиты, известного своей бережливостью.
Глава 4
Заработок на турнире заставил Петербург говорить. Если вельможи и какая-то часть иностранцев откровенно иронизировали над «купеческими» замашками принца, то выходцы из небогатых Германии и Скандинавии отнеслись с восхищением — подобная рачительность им очень импонировала. Впрочем, бедные русские дворяне в большинстве своём (а они в большинстве своём и были бедными) были солидарны с немцами.
Вообще, тягу к мотовству и прожиганию жизни русских дворян он здесь не как-то не слишком замечал — хотя много о таком читал. Мотовством отличались прежде всего те, кому это богатство пришло в руки без особых хлопот — вроде тех же Разумовских и прочих выскочек. Ну а средний русский дворянин просто не мог шиковать — не на что… Голодать они не голодали, но пустые щи для большинства были едой привычной.
Так что — умение заработать там, где остальные только тратят, людям скорее понравилось. Докатилось и до Европы — и отношение разделилось очень резко. Фридрих отозвался весьма одобрительно — он и сам был тем ещё скопидомом. Франция же и Испания напечатали целую серию карикатур и фельетонов, порой достаточно оскорбительных. Остальные европейские страны отреагировали по разному, но значительно мягче, без особого восторга и негатива.